Сейчас, глядя на ее профиль, нельзя сказать, что, сильно украшенный массивной оправой, он вспомнил ее настоящую фамилию — Улейкина. Вполне удобоваримая в повседневной жизни, она мало подходила для ярких обложек и потому была заменена на более благозвучный псевдоним, под которым стоявшую рядом с ним женщину знала половина страны.
— Да, — согласился он. — Тихо. Спокойно.
— Сегодня семинар заканчивается, — сообщила она. — Все разъедутся, и станет вообще тихо. Я хочу остаться здесь на несколько дней.
— Пописать? — уточнил Пашков.
— Да нет, наверное. Просто отдохнуть. Собственно, и ехала-то сюда только для этого. А у вас нет желания?
— Пожалуй… — почти против воли согласился он, едва успев подумать: а уж не кадрит ли она его? — Это было бы неплохо.
— Знаете, я хочу вас пригласить к себе. Я привезла с собой «Черные глаза». Давайте разопьем, а? Как-то грустно становится, когда думаешь, что за все это время так и не удалось ее выпить. Как будто старая дева какая-то. Вас не смущает мое предложение?
— Нет. С какой стати это должно меня смущать?
— Ну, знаете. Таких статей может быть много. Пересуды, шепотки за спиной, звонок доброжелателя жене.
— В этом случае у меня всегда есть оправдание. Во-первых, сейчас белый день и я ни от кого не скрываюсь. Во-вторых, я здесь именно для того, чтобы общаться, и у нас с вами вполне может получиться разговор на профессиональную тему. Ну и в-третьих. Моя жена не знакома ни с одним из здесь присутствующих.
— Исключая вас. Да и то не до конца.
— Почему не до конца?
— Просто потому, что ни одного человека невозможно знать до конца. Впрочем, как и любое другое явление в природе.
Номер у нее оказался в точности таким же, как у Пашкова, только покрывало на кровати было другого цвета и располагался он этажом ниже. У Улейкиной в хозяйстве имелся штопор, и уже через пару минут они потягивали вкуснейшее вино из разномастных стаканов.
— Знаете, я иногда думаю, насколько можно в книге отображать реальные факты, и, наоборот, — насколько литература влияет на окружающую действительность.
— Насчет последнего затрудняюсь, а вот по поводу первого просто уверен — если есть факты, то смело их используйте. Иначе для чего еще они нужны?
— Да вы прямо как Людовик четырнадцатый. Браво. Но я все же сомневаюсь. Вот например. Напиши я про то, что самолет рухнул на жилые кварталы, да еще непросто какой-нибудь легкий самолетик, а здоровенный транспортник, мне будут пенять, что я сгущаю краски и нагнетаю жути. А между тем такой случай и правда был. Помните, как «Антей» упал на Иркутск? Пострадал детский дом и несколько жилых зданий. Жутко, правда? Или вот последний случай с угоном украинского ИЛа. Одних трупов полтора десятка. Вы следите за этой историей?
Пашкову едва дурно не стало.
Откуда этот вопрос? Почему она его спросила про тот самолет? Прощупывает? Или это целенаправленный вопрос? Провокация? Или случайность? Ну какая случайность! Таких случайностей не бывает. Он вдруг вспомнил, что в каком-то давнем интервью Улейкина, выступающая, естественно, под своим литературным псевдонимом, сказала, что многие из своих материалов она берет в милиции, с которой у нее тесные взаимоотношения и, если он правильно помнит, даже дружба. Сотрудничество! Она именно так тогда и сказала: сотрудничество. Это предполагает двухстороннюю, обоюдную связь и взаимные обязательства. Они ей свою информацию, она им — свою. Или выполняет отдельные поручения. Пусть они даже выглядят как просьбы. Вот и попросили ее. А она задала тот самый нужный вопрос и теперь смотрит на его реакцию. Идиот! Надо отвечать быстрее! Что ответить? Не слежу? Глупо. Вся страна в курсе, а один Пашков белая ворона. Слежу? Она и дальше будет задавать свои вопросы. Отшутиться? Свернуть разговор в сторону? Ну как же лихо она его подловила! Вино, интимная обстановка. Молодец. Прямо сыщик, а не писательница.
— Вообще, в телевизионном изложении почти любая история такого рода выглядит пугающей, — наконец сказал он. И продолжил развивать мысль, что позволяло если не совсем уйти от темы, то, по крайней мере, сделать себе передышку, во время которой можно собраться с мыслями: — Даже за банальным ограблением квартиры видится чуть ли не рука мафии. Ракурс, напряженный голос диктора, часто мелькающие кадры и страшные картинки, сменяющие одна другую.
— Вы считаете, что там все придумано? Как-то не похоже. Вам не кажется?
— Во-первых, конечно придумано. Ведь кто-то же это придумал. Спланировал. А во-вторых… Даже не знаю, что сказать.
Он достал сигарету и вопросительно посмотрел на собеседницу. Та кивнула.