— Нет.
— Зря. Как хорошо прийти с морозца, принять стопочку и сидеть себе у огня и пятки сушить! Слушай, интересно же, наверное, а? Писатели кругом, разговоры о возвышенном. О литературе.
— Наверное. Только я не люблю самодеятельности.
— Не понял!
— В основном всех сейчас интересуют деньги. Где бы напечататься да сколько платят.
— Тогда опять не понял. Тебе-то это зачем? Ну я имею в виду зачем ты сюда приехал? Кроме того, конечно, что просто отдохнуть. Ты весь этот санаторий вместе со всеми потрохами можешь купить.
— Долго объяснять.
— Не для тупых. Понял.
— Да при чем тут «для тупых»! Просто… Даже не знаю, как тебе и сказать-то. Пообщаться, что ли.
— Брось! Я не обиделся. Я же знаю, что у тебя талант. Кому это не знать, как не мне, сам посуди. А таланту нужно в голове покой иметь. Спокойствие. Я помню. Болдинская осень, и все такое. В школе проходил. Мне, например, всегда было интересно, как это люди так много писать умудряются. И причем один хорошо пишет, интересно, а второй такое занудство разведет, что хоть на стенку лезь.
— Не знаю. Как-то так получается. Слушай, а тебе не пора уже?
— Погоди! Пора — не пора… Успею. Вот ты стихи писать умеешь?
— Нет. Срифмовать несколько строчек могу, размер подобрать, но чтобы настоящие стихи — не могу.
— Вот видишь! И я не могу. Тогда почему так получается, что Пушкин или Высоцкий могли, а мы с тобой — никак? Вот что меня удивляет! А ведь целый институт есть, который каждый год и писателей, и поэтов выпускает. Где они?
— Есть еще критики, режиссеры, сценаристы и много кого. Слушай, Мить, отстань, а? Чего это на тебя нашло?
— Место, наверное, действует. А вообще-то, я давно хотел тебя спросить. Да все как-то не получалось. Прикоснуться, так сказать. А то занимаемся таким делом, что и подумать-то некогда. Тебя вот как — не жмет это? Можно сказать, небожитель, служитель муз — и вдруг занялся таким ремеслом.
Теперь было видно, что Матвей его подначивает, смеется над ним. Пашков махнул рукой и сказал, выходя из машины:
— Потом это обсудим. Вот вернусь в Москву и обсудим.
— Ага. — Матвей почти лег на оба сиденья и смотрел на Пашкова снизу вверх. — Знаешь, я тут тебе такую дачку присмотрел — пальчики оближешь. Тишина, сосновый лес. Сиди себе и пиши.
14 января. Москва. 9 час. 50 мин
Этим утром значительная часть москвичей выглядели помятыми и несвежими. Несмотря на напряженный личный бюджет, многие не изменили традиции и отпраздновали старый Новый год, правда не так богато и бурно, как Новый год по новому календарю. Кроме стесненности в средствах повлияло и то, что день после праздничной ночи был будний, рабочий день, а ситуация у многих такова, что появляться на работе с похмелья означало риск оказаться безработным.
Матвей уже больше суток не покидал квартиры, и наблюдатели, не скрывающие своих намерений, по очереди скучали в своих машинах, ставя их в десятке-другом метров от подъезда.
Вчера после обеда в квартире прозвенел телефон, и хорошо поставленный голос попросил господина Соснина завтра в десять тридцать прибыть в кабинет двести десять районного управления внутренних дел и попенял, что тот не явился по повестке два дня назад. В противном случае голос пообещал принять соответствующие меры. Матвей пообещал непременно быть.
Участники и организаторы слежки посовещались между собой и решили, что отпускать клиента не стоит, хотя звонок этот поставил их в тупик. Что у него за дела с милицией? На всякий случай оружия с собой решили не брать: стоящая около РУВД машина может привлечь внимание, и не исключено, что может быть произведен досмотр машины. Для подстраховки одновременно был и второй автомобиль, который должен был находиться вне зоны видимости. В нем под подушкой заднего сиденья поместили оружие, которое при необходимости могло быть передано в первую машину.
Муху немного смущало появление Матвея в своей квартире. Зачем надо сначала с шумом отрываться, а потом возвращаться домой, где его наверняка поджидают? Это было непонятно. Хитрый ход? Но чего тут хитрого — сидеть в четырех стенах и ждать? Главное, чего ждать? Может, как раз этого звонка? Так не проще ли было самому наведаться в ментовку и там все порешать?
Но как бы там ни было, Живчик появился и Муха больше не собирался терять его из виду. Тем более что ему удалось узнать кое-что из того, что словообильный Руслан не сказал, а точнее, не захотел сказать во время своего посещения. Его родственник вместе со своими дружками, оказывается, перевозил ценности, которые будто бы шли боевикам в Чечне, тоже, наверное, родственникам или подельникам. Человек, который это сказал Мухе, работал в бригаде грузчиков в аэропорту. Лет десять тому назад он загремел на зону по легкой статье и спокойно отходил бы свой срок мужиком, но что-то у него не заладилось с блатными из Рязани, которые начали его прессовать. Муха тогда вступился за мужика, и тот этого не забыл. Когда к нему пришел пацан и сказал, что с ним хочет встретиться его давний знакомый Муха, мужик сразу отпросился у начальства и поехал на встречу, купив по дороге выпивку и недорогую, но приличную закуску.