— Чего произошло?
— Менты.
— Что? — взвился с дивана Мамай. Сон как рукой сняло. Он принялся лихорадочно прикидывать, за что его могут взять. У пацанов с собой по стволу. У него тоже пушка в машине. Отбазариться можно, на то адвокаты и созданы, но мороки будет хоть отбавляй. Главное, сразу не брать на себя и твердить, что подкинули.
— Да погоди ты! — едва шевеля губами, проговорил пацан, удерживая его за локоть. — Они не за нами.
— А за кем?
— Да я не понял толком. Вроде грохнули кого в нашем подъезде. Понаехали тут… Пошли покажу.
Они прошли в другую комнату, окно которой выходило на подъезды. Сверху было хорошо видно, как прямо у козырька, забросанного окурками, стоит милицейский уазик и во вокруг себя разбрасывает пучки синего света. Ладно, хоть звук догадались вырубить…
Чуть поодаль стояла еще одна машина. Без сигналов, но тоже понятно чья. От нее к подъезду шли двое в толстых форменных куртках. Особой суеты не наблюдалось. Это не захват — точно. Приехали на бытовуху.
— Где? — спросил Мамай.
— Чего?
— Ну в какой квартире-то?
— Да вроде этажом выше. Чуть ли не прямо над нами.
— Так… Сейчас по квартирам будут шмонать. Свет не зажигать, дверь не открывать. Нету нас тут, усек?
— Ага. Правильно. Схоронимся, и вроде как нет нас. Не будут же они дверь ломать.
В этот момент в дверь настойчиво позвонили. Мамай замер, напряженно глядя в глубину темной квартиры. Хотелось на цыпочках подойти и заглянуть в дверной глазок, чтобы поглядеть на ментов вблизи. Но он окоротил себя. Не театр! А вдруг они его услышат? Швабру какую-нибудь уронит в темноте или еще что. Квартира незнакомая, освоиться в ней еще не успел. Да и не пацан он, чтобы гляделки устраивать.
Ну все, отзвонили, кажется. Теперь вроде соседей будят. Однако семь часов. Имеют право…
Мамай оставил телохранителя дежурить у окна, а сам пошел в дальнюю от входной двери комнату, осторожно закрыл за собой дверь и принялся звонить своим парням. На сегодня отбой. Он тут обложен как в берлоге. Это же надо так попасть! И хорошо еще, что они приехали так рано. А если бы на час позже? Вот смеху-то было бы…
15 января. 10 час. 00 мин
Встречи на высоком уровне представителей различных силовых ведомств нередко бывают протокольными. Каждый отстаивает свои интересы, и тут кто что сказал бывает важно до последнего слова, до запятой, до вздоха. Но сегодня был иной случай и говорить нужно было доверительно, без формальностей, хотя во многом вопрос и был формальным.
Заместитель министра внутренних дел без большого удовольствия пришел на территорию своего коллеги — заместителя директора ФСБ. Их руководители спустили вопрос до их уровня, предоставив своим замам обговаривать детали. Маневр был понятен для всех действующих лиц. В какой-то момент ситуация могла повернуться так, что достигнутые договоренности нужно будет послать куда подальше, и тогда от слов своего зама отказаться будет куда легче, чем от своих собственных. Но частности и вправду не всегда интересуют министров, и к тому же у обоих была серьезная причина для того, чтобы переложить часть забот на плечи своих ближайших — и тот и другой с утра должны были быть на внеочередном заседании правительства, где обсуждался вопрос по Чечне — военный, административный, политический, какой угодно.
Во время утреннего телефонного разговора чекист подсуетился первым и предложил встретиться в его кабинете на Лубянке, пообещав хороший кофе и в придачу показать кое-что любопытное. Поморщившись милиционер согласился. Серьезной причины отказываться не было, но все же одно дело принимать у себя и совсем другое — ехать с визитом. Но, в конце концов, есть в этом и некоторые преимущества. Как минимум в любой момент можно подхватиться и уехать, а выпроводить гостя бывает ох как нелегко.
Оба были молодые для своих постов — по сорок с небольшим. Оба занимали эти кресла меньше двух лет. Оба выросли в недрах министерств, но только каждый — своего. И оба много чего успели повидать в жизни. Поэтому после короткой приветственной церемонии уселись по обе стороны длинного стола для совещаний, и милиционер не без удовольствия в который раз отметил, что его кабинет побогаче будет.
— Что-нибудь новенькое есть? — спросил чекист, жестом предлагая минералку, бутылка с которой и два стакана стояли на столе чуть в стороне от них на стеклянном подносе.
Милиционер поблагодарил кивком и подумал, что этот его опять опередил, поставив в положение докладывающего, как подчиненный начальнику. Ревнивое соперничество между двумя сильными ведомствами, зародившееся еще при Сталине, никогда не прекращалось — ни на уровне больших кабинетов, ни на уровне «земли». Сейчас, когда они одновременно, с двух концов, вышли на одно и то же дело, и дело громкое, заметное, прошедшее по экранам телевизоров всего мира и до сих пор аукающееся в газетах, где настырные и бесцеремонные журналисты чуть ли не каждый день придумывают разные версии и повороты случившегося, было важно, кому достанутся лавры победителя. Это была реальная возможность хоть на ноздрю, но вырваться вперед в их нескончаемой гонке, в которой фээсбэшники в последнее время совсем не были лидерами. В МВД так бы и поступили, тем более что ситуация благоприятствовала — большинство козырей были у них в руках, но дело попало на контроль Президента, и тот строго-настрого, что не так часто бывало, приказал обоим министрам сообща разыскать и показательно взять террористов. И мало того что приказал. Кто из министров не знает, как вроде бы и выполнять приказы и указы, но в то же время делать все по-своему? Но только на этот раз Президент не забыл и не пустил все на самотек, и его помощники через день требовали от министров докладов о ходе расследования. А кроме того, совсем недвусмысленно было сказано, что от исхода расследования судьба министров зависит напрямую. Тем самым простор для ведомственного соперничества оказался сильно суженным, хотя и не исчез вовсе. Ситуацию усугубляло еще и повышенное внимание иностранных спецслужб и информационных агентств, которые прямо атаковали, то предлагая помощь, то требуя информацию. Отбрыкиваться от иностранцев было особенно неприятно.