Михалков и Быков сами остановили две такие машины, и в одной из них оказался парень под градусом. Опьянение было несильным, жил он недалеко — тормознули его метрах в семистах от места прописки, куда он, судя по всему, и направлялся. К тому же парень был небуйный и предусмотрительно вложил в права пятьдесят долларов. В иной ситуации его бы скорее всего отпустили и второй номер мог даже сесть за руль и доставить кающегося водителя к дому, посоветовав до утра за руль не садиться. Но не сегодня. Пьяный, да еще на темной «девятке» сегодня был для них хуже красной тряпки для быка. На месте составили протокол и отвезли нарушителя в отделение, где с ним разберутся по-своему. Напоследок расстроенный парень отпустил в адрес экипажа пару нелестных замечаний, от которых милиционеры остались вовсе не в восторге. Их и без того не самое радужное настроение еще больше испортилось.
Происходящие в последнее время усиления, когда работать приходится по двенадцать часов и без выходных, никак не способствуют укреплению нервной системы. Многие срывались от такого напряжения, и до личного состава было доведено уже несколько приказов о превышении, недопустимости, игнорировании и так далее, за которыми легко угадывались сломанные милицейские судьбы, и это еще больше давило на психику.
«Форд» в очередной раз выехал на пустое Ленинградское шоссе, проехал мимо громады Гидропроекта, стоявшего на слиянии двух шоссе, и сидевший за рулем Быков свернул вправо, неопределенно дернув плечом в ответ на недоуменный вопрос Михалкова: «Куда ты?» А никуда! Просто свернул и свернул. Бывает такое. Хочется иногда поехать просто так, куда глаза глядят. Психологи объясняют это состоянием внутреннего дискомфорта и неосознанной необходимостью сменить обстановку. Честно говоря, сейчас Михалкову больше всего хотелось домашнего горячего борща со сметаной и мягким хлебом, щедро намазанным горчицей, от которой аж слезы на глазах выступают. А там, на боковой улице, находился один ресторанчик, где он никогда не был, но вывешенное в качестве реклам меню видел неоднократно. Не то чтобы он собирался туда зайти. Ничего подобного. Но подспудная мысль о борще, вкус которого прямо стоял во рту, соединилась с воспоминанием о ресторане, и все это привело к тому, что он отклонился от много раз выверенного маршрута. То есть это был случай, стечение обстоятельств и движение нейронов в мозгу лейтенанта, которые происходят часто и повсеместно и которые в большинстве своем остаются незамеченными окружающими.
«Форд» успел проехать метров двести, когда впереди показался профиль темной «девятки», осторожно выруливающей со двора на проезжую часть. Это было почти как в кино. Зловещий профиль, отчетливо различимый на фоне уличных фонарей, медленное, по-звериному хищное движение плюс вздрюченное состояние обоих милиционеров делали происходящее полуреальным, видимо, опасным и почти романтическим, превращая двух обычных, в общем, блюстителей порядка в киногероев, экранных ковбоев, идейных борцов со злом и несправедливостью, ловких пистольеро и отчаянных ловкачей, которым противостоит хитрый, злой, коварный и во всех отношениях неприятный, но смертельно опасный противник.
Все это сыграло злую шутку с лейтенантом, который, вместо того чтобы подобраться поближе и без лишнего шума проверить водителя и его машину, включил мигалку на крыше «форда» и рванул вперед. Специально созданная для полицейских машина послушно увеличила скорость, и этот маневр не остался незамеченным водителем «девятки», который не стал терять времени и резко остановился. Мимолетная надежда на то, что он добровольно сдается, как это и бывает в большинстве случаев, улетучилась, едва милиционеры увидели как «жигули» резво сдают назад. Испугавшийся или предусмотрительный водитель мог, конечно, так поступить, уступая дорогу несущемуся на всех парах белому с синей полосой «форду», включившему свою «иллюминацию». Но водитель, видимо, рассудил иначе. На задней скорости он быстро въехал обратно во двор, из которого минуту назад собирался выехать, развернулся и рванул, скрываясь за углом жилого дома. На несколько секунд он скрылся из виду, но это уже не имело значения. Полицейский «форд» способен развить скорость до трехсот с лишним километров, и ни у одного автомобиля нет никаких шансов от него уйти. Особенно если за его рулем сидит опытный и азартный водитель. Быков азартным был, но с опытом у него было не очень. То есть с машиной он управлялся не хуже иного профессионального водителя, но вот навыки экстремального вождения у него отсутствовали. Поэтому во время маневра по двору за обреченной на захват «девяткой» она получила небольшую фору. Уходивший от милиционеров водитель, видимо, прекрасно осознавал преимущество преследователей и не спешил вырваться на проезжую часть, где исход гонки легко решается за счет мощности двигателя.