Поняв, что наговорил лишнего, управляющий умолк. Казалось, настроение его улучшилось, едва он направил разговор в нужное русло. Неприкрытое самодовольство с лёгкостью читалось на его лице. Жидкие усики подрагивали из-за жгучего желания снисходительно улыбнуться.
Матео де Монтьеги тотчас спрятал руки за спину, чтобы не показывать собеседнику сжатые кулаки.
«Напыщенный, пустоголовый болван!» — подумал так команданте, буравя ненавистным взглядом новый источник проблем, который раньше даже не замечал. Будучи увлечён делами за пределами крепости, он наверняка что-то упустил. Иначе как объяснить тот факт — история вернулась назад в тот миг, когда он едва закрыл глаза, сознание помутилось, а когда открыл, не поверил своему зрению.
Верный вороной рысак, его любимец, был жив и здоров, жадно пил воду из ручья, а сам Матео стоял рядом с ним. Минута ему понадобилась, чтобы убедиться в собственной бредовой теории. Он вернулся в прошлое. История совершила неожиданную петлю почти к началу, пропустив приватную беседу с королём в исповедальне и большую часть долгого и утомительного путешествия на пути к Мемдос де Сота.
— Если это всё, то с вашего позволения я пойду.
Не удостоив его ответа, Матео отвернулся и вновь уставился на книги, дожидаясь, когда этот пустоголовый «cretino» покинет кабинет и оставит его наконец одного.
— «Idiota», — проворчал Матео.
— Вы что-то сказали?
— Я вас не задерживаю. — Обернувшись, команданте напоследок приказал: — Позовите главную горничную. Я желаю увидеть супругу.
— Сеньора Химена ещё не ваша жена, ритуал…
— Хорошо, где она сейчас? — оборвал его Матео. — Меня интересует лишь её местоположение, а не статус.
— Скорее всего, уже вернулась обратно в спальню.
— Ранее я распорядился доставить в её комнату чан с водой, мою опочивальню ещё не приготовили, и мне хотелось бы, — но тут он умолк, понимая очевидное. В этот раз он искупался в озере, поэтому был чист и свеж, но чтобы сильно не менять общий ход событий, сделал это опять. Снова приказал слугам приготовить воду. И снова Ена ему откажет в вечернем визите. Вот только основная проблема заключалась в том, что служанки неправильно поняли его слова, расценив желание помыться в её спальне как некий намёк на интимные отношения до свадьбы. О чём сама Химена ещё не раз ему выскажет в качестве аргумента для очередного отказа.
Тихонько вздохнув, Матео развил мысль и попытался предугадать, как поступит его наречённая в этот раз. Ведь он всё же позволил себе сентиментальный порыв, освободил индейцев, прикованных к столбам. Ранее он не снимал кандалы и не отправлял их восвояси, опасаясь кровавой мести. Теперь же они, добравшись к своим, могут по памяти нарисовать схему проходов Мемдоса. И это новая угроза, которую следует учитывать в дальнейшем.
— Хорошо, я вас понял. — Слова Диего отвлекли команданте от прежних мыслей.
— Да закройте вы уже эту чёртову дверь! — возмутился он, желая остаться одному. Но в этот раз в комнату ворвался посыльный и, дрожа от страха, передал записку управляющему, а тот вначале прочёл, затем протянул её новому владельцу Мемдоса.
— Их убили.
— Кого? — спокойно уточнил Матео, но внутри у него всё сжалось. Неужели речь о Химене и её служанке? Этого не может быть. Он взял записку, вгляделся в неразборчивый почерк и выругался.
Отвратная была идея — освобождать индейцев, отбывающих наказание. Идиотская, глупая! Очень и очень плохая идея!
— Если прикажете, мы поскорее спрячем тела и можем обстряпать всё так, что они умерли в тюрьме от недуга… — задумчиво проронил Диего, пощипывая нижнюю губу. — Или же сообщить о попытке бегства, за что и были казнены?
Вот оно, мышление самого обычного колониста. Вместо того, чтобы во всём разобраться и найти убийцу, он в первую очередь хочет обстряпать дело так, чтобы минимизировать репутационные последствия чужой ошибки.
Его ошибки. Нельзя было отпускать индейцев. Все это понимали, и он тоже. Поэтому кто-то из стражников наверняка взял на себя ответственность, убил их, или же это была драка? Во всяком случае, в рядах его армии и среди стражников не место предателям. Приказ есть приказ. Велено — исполняй. Убийцу надо найти и наказать по всей строгости.