— Тёмно-синий? — спросил он. — А почему не траур? Разве вы уже не скорбите по первому мужу?
— Моё платье украли, — честно призналась я вначале, но его это, видимо, не впечатлило. Губы скривились в неприятной усмешке.
— Кого вы пытаетесь обмануть? Векил не делил с вами ложе, он держал при себе любовницу, если то, что мне о нём известно, правда.
— И что с того?
— Траур, вы его соблюдали?
— Делала всё, что потребовалось, — уклонилась я от ответа. Неужели и про наказание грешницы ему известно?
— Выйди, — строго приказал вдруг Матео.
Поначалу мне показалось, что это он сказал мне. Но нет, Линда поспешила покинуть спальню, не сопроводив свой уход положенным реверансом. А едва за ней тихонько закрылась дверь, он начал без предисловий.
— Платье действительно украли?
— Да, служанка сообщила мне об этом вчера.
— Но траур ты не носила.
— Месяц или около того, — пожала плечами я. — Какая разница? Если вы хотите меня в чём-то обвинить, найдите другой, более достойный повод.
— Достойный повод, говоришь? — Он подошёл и тронул пальцем пергамент. — Полагаю, это взято из моего кабинета?
— Правильно, — не стала упираться я.
— А нож?
— Не оттуда.
Взяв стакан с водой, тот самый, в который я капнула кровью, он хотел было его выпить, но я остановила.
— Стойте!
— Отравлено? — усмехнулся он.
— Увы, просто капля моей крови.
— Зачем? — Его брови взметнулись на середину лба.
— Так уж вышло, я поранилась. И чтобы не следить на столе или не испачкать одежду, капнула ею в воду и только. Я вылью этот стакан в окно, будьте спокойны.
Видимо, на слово мне не поверили, потому что он приложился губами к краю стакана и попробовал воду, но не пил.
— И почему любое твоё оправдание звучит настолько неправдоподобно?
— У меня нож лежит на столе. А вот ранка.
Подняв руку, я ему продемонстрировала чёрные разводы и тоненький белый порез, еле различимый.
— Ладно.
Немного помолчав, он будто взвешивал все «за» и «против», прежде чем наконец приступить к самому главному.
— Если это правда и платье украли, то я вижу ещё одну причину довериться тебе, Химена.
Теперь настала моя очередь удивляться.
— Ты мне кажешься самой разумной во всей этой крепости, и вместе с тем мне очень хочется верить в твою порядочность, нежели лживость и искусную игру.
— К чему все эти эпитеты?
Неожиданная догадка словно ослепила, и в ушах зазвенело. Он знает. Точнее, помнит. Но если так, то почему он решил довериться мне, если в прошлой жизни приказал убить? Нет, этого не может быть. Точно не может…
— Примерно через неделю в крепости разразится эпидемия, и мне нужна твоя помощь в её предотвращении.
Точно знает и даже не скрывает этого. Как быть? Притвориться, будто не в курсе того будущего, которое произойдёт? Или же довериться?
Нет, нельзя. Он тот, кто приказал меня убить, а значит, это может быть просто проверкой, помню ли я о событиях до моей смерти в обличье Химены.
— Но как это возможно?
— Хм.
Нахмурившись, он словно закрылся, и его взгляд стал жёстче обычного.
— Ранее ты была искренней, поэтому я решил тебе поверить, но сейчас то, что я вижу, не впечатляет.
Вздохнув, я не повелась на провокацию.
— Монсеньор, что вы такое говорите?
— Палочка на пергаменте — это обратный отсчёт? Или же подобному рвению есть иное объяснение?
Немного помолчав, я сделала над собой усилие, призвав к спокойствию, хоть паника и накрывала. Откуда он всё это знает! Неужели видит меня насквозь?
— Меня считают грешницей. Я не соблюдаю пост и другие предписания церкви. Поэтому я решила впредь вести подсчёт спусков к озеру, чтобы искупить свои грехи и снять с себя клеймо убийцы. Отработать епитимию.
— Ради индульгенции? — задумчиво ответил Матео. — Звучит складно, но мне отчего-то в это плохо верится.