Примерно через пятнадцать минут, в течение которых, как полагала Джуди, французы проверяли безопасность здешней атмосферы и чистили скафандры, они выбрали место — ту самую прогалину, что образовалась на месте рухнувшего дерева — и потащили туда все свои посадочные модули. Это наверняка была не простая работа, но они перетаскивали модуль за модулем, разбившись на группы по шесть человек, пока не довели свое дело до конца.
Затем стали срубать другие деревья.
— Понимают ли они, черт бы их побрал, что делают? — воскликнула Джуди, когда Типпет сообщил, что еще три дерева упали, размахивая ветвями. — Неужели они с первого раза не поняли, что произошло?
— Их это явно не волнует, — ответил Ален.
— Мне кажется, у них есть задание создать внешнюю границу лагеря, которую они могли бы успешно защищать, — предположил Типпет. — Мы уже немного продвинулись по пути расшифровки их языка, по крайней мере той его части, которая по корням сходна с английским, и если я не ошибаюсь, в этом суть передач с орбиты.
— Военные снова всем заправляют, — прокомментировала ситуацию Джуди. — Для них не имеет никакого значения то, что деревья на этой планете — разумные существа. Если они мешают — режь, кроши, бей, топчи их!
— Характеризуя здешние деревья как разумные существа, вы, несомненно, преувеличиваете их способности, — возразил Типпет. — Они способны реагировать на причиненное повреждение, но пока создается впечатление, что они не способны защищаться и даже не замечают, что их собратья убиты.
— Но то дерево, которое мы видели прошлой ночью, проявляло любопытство, и когда мы направили на него свет наших фонарей, оно убежало от нас подобно испуганному кролику. Такое поведение присуще разумному существу, насколько я понимаю.
— Возможно, — согласился Типпет, но в его голосе звучало сильное сомнение.
Волнение и возмущение Джуди нарастало по мере того, как она узнавала от Типпета все новые подробности действий французской солдатни. Они свалили еще десяток деревьев, разрезали их на куски и разместили древесину вокруг своих посадочных модулей. К этому времени у бабочек на борту корабля Типпета появилась возможность наблюдать за французами непосредственно сквозь образовавшуюся просеку. Стало отчетливо видно, как солдаты пытаются из крупных ветвей вытесать стойки для палаток. Однако эластичные ветки оказались слишком гибкими, поэтому они попытались с помощью одной из них развести костер, и когда это им удалось, то порубили все остальные на мелкие поленья и свалили их в кучу посередине лагеря.
— Невероятно! — восклицала Джуди. — Эти деревья такие зеленые и сочные и так хорошо горят. Как это может быть?
— Значит, в атмосфере гораздо больше кислорода, чем мы первоначально предполагали, — высказал предположение Ален.
— Почти одна треть состава атмосферы, — подсказал Типпет.
— Это все и объясняет. Мы привыкли к двадцати одному проценту.
Джуди подумала, что, вероятно, по этой же причине и плитка горела так ярко. Она полагала, что у плитки идеальная горелка, а на самом деле, наверное, все обстояло как раз наоборот: горелка была не очень хорошая и пропускала газ, который вступал в реакцию с атмосферным кислородом.
И все-таки полностью удовлетворительного ответа на ее вопрос это предположение не давало.
— Но если здесь так хорошо горит свежая древесина, почему же все леса еще полностью не сгорели? Ведь на этой планете нечему остановить огонь. Одного удара молнии достаточно, чтобы начался всепланетный пожар.
— Может быть, деревья разбегаются? — пошутил Ален.
А может быть, действительно разбегаются? Но если в этом причина, то почему же в таком случае они не убегают от людей с топорами? И почему то самое дерево прошлой ночью испугалось и бросилось в паническое бегство от света одного-единственного фонаря?
Вероятно, скоро у них появится возможность получить ответ на свой вопрос или по крайней мере собрать кое-какие данные для решения этой головоломки. Солнце садилось за горную цепь, через час-другой станет совсем темно.