Быстро скинув с себя одежду и оставшись в трусах по середину бедра, я, не рассуждая, залез в мутноватую воду и оттуда крикнул замершим на мостках работникам, предлагая им тоже искупаться. Получив ответ, что они уже на всю жизнь накупались, я посмеялся и стал ждать жену, которая в своем черно-желтом закрытом купальнике осторожно брела по мелководью, не спеша забраться в прохладную желтоватую воду.
- Ай! - вскрикнула она и смешно подняла ногу. - Тут что-то плавает!
- Рыба там плавает! - крикнул я и пояснил: - Пол водохранилища же в ловушку превратили. И мы в ней как раз. Не бойся, давай ко мне. Тут вода почище.
Никуда не спеша, мы поплыли к далеким буйкам, что обозначали выставленные сети.
- Близко не подплывай. - попросил я Настю. - Я тебя не вытащу, если запутаешься.
- Вытащишь, - отдувалась она и медленно раздвигала перед собой воду спокойными уверенными движениями. - Владимира вытащил и меня вытащишь.
- Да не Владимир он. - Сказал я вспоминая о словах доктора. - Может, у него друг Владимир был. Но самого его точно не так звать. Он не сразу отзывался на имя, которым назвался. Сейчас понятно привык уже… но все ведь понятно.
- Не все ли равно. Главное что он вроде в себя пришел. - Сказала, переворачиваясь на спину и шевеля только ногами, Настя.
- И в себя он не пришел. Сегодня такую чушь нес. О радиации, о других вещах.
- О чем? - не поняла или не расслышала Настя.
- О радиации. - Повторил я.
- Это что такое? - Спросила она скорее для общего знания, чем серьезно заинтересовавшись.
- Это излучение такое. Солнце над нами тоже излучает радиацию. Это очень опасно.
- Серьезно? - изумилась Настя. - Может меньше находиться на нем надо? Я когда слишком долго на солнце побуду, у меня голова болеть начинает.
- Да фиг знает. - Сказал честно я и вернулся к теме: - Короче такую чушь я первый раз слышал. И еще он очень боится, что мы его отправим в район. Доктор сказал, что у него это до фобии доходит.
- А это он в Наташку влюблен. - Представила мне откровение Настя. - Она сама так говорит, да и он не отказывается. Вот уезжать и не хочет.
Вспомнив события того дня, странные взгляды Натальи и панический ужас перед отъездом этого горе-водолаза, я вдруг, как мне показалось, все понял и дико засмеялся.
- Ты чего? - улыбаясь, спросила меня Настя, подплывая поближе.
- Тогда все понятно. - Сказал я поворачивая к берегу. - А он нам радиация, мы ничего не понимаем, все вокруг идиоты…
- Погоди, я на воде полежу немного. - Попросила Настя и раскинув руки замерла на волнах. Жмурясь от яркого солнца, она спросила: - Ты его оставишь? Поддерживая себя на воде, я сказал:
- Теперь да. Куда же деваться. Что бы мне Наташка потом предъявляла, что я ее личную жизнь разрушил? Хватит мне ее обычных упреков. Совершенно серьезно Настя сказала:
- А она-то его не любит. Это он в нее влюблен. А она когда его перебинтовывает, аж вся от отвращения содрогается. Я видела. Он реально такой страшный. Все тело розово-буро-белое. В пятнах и шрамах уродливых. В общем, ночью приснится - трусами не отмахаешься нифига. Не зная смеяться или изображать сочувствие, я сказал с улыбкой:
- Его пожалеть надо. А ты издеваешься.
- Ты чего? - удивилась Настя. - Мне его жалко… Но он все равно страшный.
Мы не меньше сорока минут провели в воде, прежде чем решили выбираться. Лежа на траве на склоне я спросил у нее:
- А ты с ним говорила?
- С кем?
- С Владимиром. - Пояснил я.
- Да немного. Но давно. У него такой акцент прикольный был. Сейчас я когда к Наталье заглядывала, он уже чисто говорит.
- Акцент? - удивился я.
- Или не акцент. Просто он как-то не так слова в предложении ставил. Мне это не объяснить.
- Это у него от попадания молнией в мозгу что-то не так работать стало. - Сказал я. - Доктор говорил, что пострадавшие могут вообще разучиться говорить.
- Ааааа. - протянула с пониманием Настя, и я поднялся над ней. Протянув руку, и помогая ей, тоже подняться я заметил, как на нас завистливо смотрят заключенные. Я ненавидел, когда на мою жену пялились зеки. Еле сдерживаясь, я помог ей забраться в машину, а сам пошел к багажнику, где, скинув мокрые трусы, на голое тело натянул форменные брюки. Выжав белье я закинул его на заднее сиденье машины и стал одевать остальную форму. Застегнув на все пуговицы темно синюю рубаху с короткими рукавами и погонами, я не стал ее заправлять в брюки и натянув на босу ногу ботинки сел за руль.
- Подомной все сиденье мокрое будет. - Сказала Настя.
- Ничего, высохнет в такой-то жаре. Ты и сама высохнешь, пока доедем.