- Никак. Я не девчонка, чтобы к цветам быть неравнодушным.
Казалось, мужчина опешил, он посмотрел на меня исподлобья и спросил:
- А как связан пол и любовь к цветам? Среди цветоводов немало мужчин.
- Я к ним не отношусь. - заявил я и подумав добавил: - Единственный цветок который я лично растил - герань. Засох через несколько недель без поливки. Я просто о нем забыл.
- Вот! - странно оживившись заявил зеленоглазый господин. - Теперь ты понимаешь что еще и за тот цветок тебе надо раскаяться!?
Я не выдержал и взорвался:
- Да что вы несете! Отвалите от меня! Какое раскаяние!? Какое перевоспитание!? Бред-то не говорите! Что же теперь за каждый раздавленный полевой цветок себя трахать?!
Счастливая улыбка озарила лицо зеленоглазого. Он поднялся и надавив мне на плечи, заставил снова сесть в неудобное деревянное кресло. Сел сам и только после этого сказал довольно:
- Значит, полевой цветок уже вспомнил? Молодец.
Я хотел чуть ли не завопить, что ни о каких полевых цветах я не вспоминал и что меня задолбал этот шизофреник сидящий передо мной. Но спустя мгновение я вдруг осознал настолько явственно и четко, что я лишь стебель, пережеванный неведомым животным, что слова застряли в моем горле. Я словно из пасти жующего животного глядел на помещение в которое меня занес нелегкий сон. А незнакомец, довольно улыбаясь, смотрел, как откровения меняют мое лицо.
Первый раз меня разбудил Вовка. Я смотрел на его зарубцевавшиеся язвы, на лице и не мог придти в себя. Я не понимал, сплю я еще или уже проснулся. А он неулыбчивый смотрел мне в лицо, словно что-то спросил и ждал ответа. Я даже хотел ему что-то ответить, но Вовка бесцеремонно закрыл крышку и инъектор вколол мне очередную порцию снотворного.
Второе мое пробуждение было даже веселей. На меня смотрела девушка, довольно милая и что-то говорила, но я ее абсолютно не слышал. Устав мне что-то объяснять она улыбнулась и закрыла крышку. Я как положено после очередного укола отправился досматривать сон.
Третий раз оказался удачнее. Я проснулся оттого, что меня вынимали из камеры поддержки жизни. Меня осторожно уложили на носилки и отвезли в какое-то помещение на другом ярусе. В комнате были две кровати на одной из которых, раскидав руки и ноги, спал Вовка. Кто меня вез, и кто укладывал в постель, я не разглядел. Чуть коснувшись подушки головой, я снова выпал из реальности. Я потом самого себя только и спрашивал, как это организму не надоело столько спать.
Четвертый раз я проснулся сам и, в поисках туалета, наверное, все углы собрал. Я набил себе столько синяков и шишек в темноте и создал столько шума, что проснулся Вовка и, включив свет, спросил:
- Ты чего?
- Где туалет!? - Спросил я раздраженно, понимая, что скоро просто не удержусь.
Вовка вскочил и, открыв дверь, быстро повел меня каким-то непонятно длинным коридором в самый дальний его конец. Там-то и нашлись три туалетных комнаты, в которых я спас свой мочевой пузырь. Выйдя из туалета в коридор, я первым делом спросил у Вовки:
- Дай сигарету! Курить хочу - умираю!
Усмехнувшись, Вовка потащил меня обратно в нашу комнату. Забрав там пачку сигарет, какой-то странной марки, он повел меня в другую сторону коридора, и скоро мы уже дымили в специальной курительной, забравшись с ногами в зеленые огромные кресла.
- Рассказывай. - потребовал я выпуская дым в сторону вытяжки.
Пояснять «что рассказывать» не пришлось. Вовка был суперпонятливым человеком.
- Ты пробыл в реанимации двадцать два дня. Он сказал не много, но сказал больше чем нужно. Я чуть дымом не подавился.
- А ты? - спросил я, придя в себя.
- Четырнадцать.
Я молчал, переваривая информацию, а Вовка подойдя к небольшому столику, налил нам подогревшегося чая. Я взял в отвыкшие руки кружку и чуть не облил себя.
- Осторожнее! - предупредил меня Вовка и пояснил: - Я удивлен, что ты сразу на ноги вскочил. Я после двух недель еще дня два пошатываясь ходил. Отпивая чай, я пояснил:
- У организма была два пути… обоссаться или быстро вспомнить, как ходить и даже как бегать. У меня грамотный организм. Засмеявшись, Вовка сказал:
- А я до сих пор под себя… бывает… что-то с почками и еще чем-то медик говорит. Нашей жизни ничего не угрожает, потому нас не спешат отсюда вытаскивать. А что у меня энурез пробился, это им поффигу.
- В смысле не спешат вытаскивать? - переспросил я и до меня, наконец, дошло, что мы не в госпитале, а все там же в ВБНКа. - Мы в башне волшебника?
- Ага. В ней самой. Точнее - метров сорок ниже поверхности. В самой башне только спецы понаехавшие работают. Ох, как нас материли за то, что ты трактором терминал перегородил…