- И много вас там сейчас? - спросил я совершенно не имея дурного умысла. Но на мои слова Вовка нахмурился и отпив пива из высокой кружки сказал:
- А ты зачем интересуешься?
- Да просто так. - Признался я.
- Ну-ну. - усмехнувшись сказал Вовка и добавил: - Может, ты к нам собрался? Отмахиваясь рукой, я сказал:
- Нет-нет-нет. Мне хватило.
- Всего год на курорте и весь революционер выветрился? - шутливо изумился Вовка.
- Я три месяца еще в санатории кантовался пока меня чистили. Пообещали, что все оставшееся выйдет через год-два. Генетических изменений не заметили, ограничение на детей не выдали и слава богу. - рассказывал я. - Да и я честно говоря только летом с контроля был снят. А ты вообще, где работаешь сейчас? Потерев подбородок, Вовка ответил:
- Как тебе сказать… Постоянно нигде. Недавно вот механиком работал в одной мастерской по ремонту электромобилей. Выгнали, после того как я с контактными группами напутал и сжег компьютер управления. А до этого вторым водителем несколько месяцев на пустынном гиганте отработал. Контракт подписал на вахтовый метод. По поселкам в Гоби воду развозил.
- Это на воздушной подушке, что ли махина такая здоровая?
- Ага. - кивнул Владимир. - Но оттуда сам ушел.
- А чего так? Мало платили?
- Да нет… так себе. Нормально платили. Просто изо дня в день одним маршрутом кататься меня несколько припарило. Да и скоро там водопроводы достроить должны были. Все равно бы сократили. - невесело усмехнувшись Вовка сказал неожиданно громко: - А уж первый водитель настолько тупой чел был, слов нет. Я подумал, что таким же стану, если не сбегу. Вернулся в Москву. Пошел в мастерскую. А сейчас вот безработный. Времени больше стало, решил тебя навестить. Я кивнул, мол, понятно и снова отпил из кружки.
- А ты вот учишься. И не до страданий тебе простого народа. - как-то с укоризненной насмешкой сказал Вовка.
- У нас на курсе, есть несколько дурачков, что в какую-то молодежную группу входят. - сказал я не подумав что такой «дурачок» сидит перед мной, - Даже не особо скрываются. Гордятся своей оппозитарностью к существующему строю. Чувствую скоро им мозги вправят, если поймают на демонстрации или за агитацией.
- А почему ты их дурачками называешь? - спросил Вовка.
Я пожал плечами и не стал ему рассказывать свое нынешнее отношение к таким экзотическим видам получения адреналина.
- И меня дурачком считаешь? - ехидно спросил Вовка, и я посмотрел ему в глаза.
- И тебя, раз ты не бросил это дурное занятие. - сказал я честно.
- А… ну понятно. Мы дураки раз не оставляем нашей справедливой борьбы. Ну-ну. А вот ты умный раз предал все свои идеалы и стал лояльным гражданином.
Я пожал плечами, ничего не отвечая. Я уже понимал, что по-доброму мы с ним не расстанемся. И не расстались. Через некоторое время он поднялся со своего места и, сказав «прощай», не оглядываясь, вышел из бара. Конечно, великодушно оставив расплачиваться меня. Но я не стал плохо думать о нем. Все-таки без работы сидит.
Допив пиво и доковыряв последних раков, я расплатился по счету и вышел на сырой воздух улицы. Что-то случилось с генераторами погоды, раз в Москве так похолодало и влажность повысилась. Уже зажигались фонари, а я все, не спеша домой, брел по проспекту первой марсианской и наслаждался тишиной и покоем. Названный непонятно почему проспектом довольно узкая, но длинная улочка, лежала на моем излюбленном маршруте в Университет и обратно. Я никогда не спешил на ней, рассматривая возвышавшиеся надомной дома, и гадая, зачем и главное кто, додумался выкрасить их стены в багряный цвет. Я, конечно, понимаю, что проспект назван в честь покорителей красной планеты, но не надо же доходить до маразма. Но в темноте сумерек красный цвет превращался практически в черный, и я шел, словно в странном черном городе, где жители боятся выйти на улицу и включать в квартирах свет. Дело в том, что уже давным-давно стало модным ставить окна непроницаемые для выхода света из комнат. С улицы свет, пожалуйста, а изнутри нет. Даже не столько чтобы не подсматривали. А именно как дань моде. Так что, заметив светлые зашторенные проемы, я откровенно радовался, что есть люди понимающие, как и я, что освещенные окна это символ жизни ночного города.
На проспекте всегда было мало людей. Даже на небольшой площади перед каким-то административным зданием никогда я не видел сидящих на скамейках людей или гуляющих днем мам с колясками. Кто-то мне говорил, что половина зданий здесь это офисные комплексы. Но неужели живущие во второй половине строений люди так редко покидали свои дома?
Было всего девять вечера, а словно в каком-то Погребне, не самый короткий проспект столицы обезлюдел и даже электромобили по нему не катались, развозя спешащих домой с работы людей.