- Я почему-то так и подумал. И все что мы говорим потом пойдет на стол твоему отцу?
- Нет. Это вот вряд ли. - усмехнулась Катя. И вдруг воскликнула со смехом: - Оператор! Стереть разговор по просмотру. Я тоже заулыбался и спросил:
- И что они тебя послушают?
- Да нет, конечно… - смеясь, ответила Катя. - Скорее всего, выделят фрагменты, сохранят для истории. Через пять лет очистят, как у них в инструкции сказано.
- Ах, ну да… - смеясь, я подхватил ее тон: - Они же не имеют права нарушать инструкции и закон, позволяющий ради борьбы с социальными опасностями вести наблюдение в чужом жилище.
- Алька. - улыбаясь, сказала Катя. - Я ведь не шутила… Это наверное единственный путь. Знать, понять и не обращать внимания. Иначе свихнешься. Спасает надежда только одна, что штат операторов контроля не может превышать по инструкциям что-то… сорок или пятьдесят тысяч человек. А этого даже чтобы полноценно просматривать Москву не хватит, поверь. Не то что всю страну. Да и других задач у них полно. Это довольно тяжелая работа. Они раскрывают массу преступлений. Одно это, многое оправдывает в их существовании.
- А они порно видео потом не продают? - спросил я совершенно серьезно: - А то бы прикупили себе, к примеру, секс моего преподавателя по социологии с его новой пассией Сашей Кожевниковой. Крутил бы на его уроках и думал бы о социальных градациях и о чувстве защищенности общества.
- Нет, не продают. - смеясь заявила Катя, - При обнаружении подобного довольно легко вычислить, кто был оператором контроля на том участке. - А в этих делах условных сроков нет. Это разглашение гостайны. Юг с его радиацией покажется просто избавлением после следственного изолятора.
- Сколько же всего работает в этой сфере?
- Да не очень много. На три сотни миллиона населения, так мало даже. До маразма просто никто ситуацию не доводит. Чтобы следить за теми, кто следит. Но аппарат конечно внушительный.
- Ну, скажи сколько? - не унимался я уверенный что Катя владеет информацией. - каждый десятый? Каждый сотый помогает государству бдеть? Каждый тысячный?
- Да я реально не знаю. - сказала Катя и я ей постарался поверить.
Я стоял, рассматривая пустой проспект первой марсианской и в голове была такая пустота. Стало абсолютно не интересно сколько там людей следит за другими людьми. Перестало волновать даже то, что всегда за мной наблюдает автоматика, а потом оператор смакуя моменты думает сохранить или нет их для истории. Это же сколько они про всех знают? Это же какую власть над людьми им дает это знание. Кто с кем спит, кто у кого что украл, кто про кого что сказал. Это какое-то реалити шоу для ограниченного круга зрителей. Может нам для этого реалити шоу и показывают по всем каналам чтобы мы даже не забивали голову что за нами так же вот следят. А если забивали, то тушили наш испуг мнимой картинкой, как все это выглядит на экране. Ну да. Немного жутковато. Но вон люди годами позволяют себя снимать для всяких «Жизнь на спутнике», «пещера на пятерых», «сто дней на глазах». И не пугается обыватель проскочившей мысли. Привык он… Все зависит от предпосылок… - внезапно понял я. - если что-то где-то произошло и общество это одобрило то даже в немного извращенном варианте общество это съест. Сначала, вон, мужья за женами следили, потом жены за мужьями. А теперь все за всеми. Паранойя. А страшно-то как… Я стал лучше понимать страхи того, кто остался в том подвале и скоро должен был предстать перед судом. Да, реально чокнуться можно, постоянно думая о таком.
- О чем думаешь? - спросила Катя.
- О тебе. - соврал я даже не глядя в ее сторону.
- Вот только не ври. - безапелляционно сказала она. Повернувшись к ней я сказал:
- Хорошо. Я понял… Все равно мне никуда от такого не деться. В Европе говорят еще круче гайки завернуты. А в Америку, я как ты на Луну - даже под пулеметами не поеду. Значит, выбора нет особого. Или бороться, или принимать правила. Бороться не хочу. Я сейчас понял, что общество буквально в экстазе от того, что оно массовым порядком снимается для «сто дней на глазах». Остается только принять. - Я посмотрел на Катю и, забывшись, уронил пепел на пластик пола. Посмотрев на меня хитрым взглядом, Катя спросила:
- Что, вот так взял и принял? Я пожал плечами, мол хочешь верь, хочешь нет.
- Ну и хорошо. - сказала Катя. - Тогда завтра ты будешь учиться жить ничего не зная и не вспоминая о КП энергетиков. То есть мы с тобой даже говорить об этом не будем.
- А о чем мы будем говорить? - сказал тоскливо я. - О твоем отъезде?
- И об этом мы ни сегодня ни потом говорить не будем. Только за сутки до отъезда я тебе скажу. Хорошо? Я подумал и кивнул.