Возвращаясь поздно ночью в снятый коттедж мы никогда не спешили забраться в койку и часто разглядывая звезды вспоминали все то же московское небо. Но так мы отдыхали только до ноября. В ноябре стало холодно для пеших прогулок по улочкам города и мы предпочитали носиться по заснеженной степи на джипе или снегоходе одолженном у одного местного охотника. Возвращаясь обратно в коттедж, мы нагревали сауну и долго в ней прогревались иногда на спор кто кого пересидит. Я почти всегда выигрывал.
Эта идиллия на мой взгляд была достойной наградой за все наши неурядицы случившиеся в жизни.
Срок моей практики был давно пройден, но только в ноябре я получил свой законный диплом и попросил перевести меня на более ответственную работу. Отдел кадров недолго кочевряжился после ходатайства Сергея Игнатьевича и меня зачислили в физическую лабораторию специалистом по новым синтез соединениям. Ух как там мне пришлось в первую неделю несладко. Позабыв все чему меня обучали в институте, «НООТРОСТАЗ» уже давно не имел эффекта и мозг самостоятельно чистил не затребованные долгий срок данные, я буквально заново учился всему, от классификации соединений до методик очистки от примесей. Но ничего. Осилил в конце концов и это. Никто от меня подвигов на теоретическом поприще не требовал и я был доволен что занимаюсь пусть нудноватой, но полезной работой. Катя же, по ее мнению, наоборот просто тратила время ни на что. Ее заслуги в разработке первого конвертера были учтены и ей предложили вполне практическую задачу по совершенствованию и минимизации устройства «съема» энергии. Ругаясь что это чисто техническая задача и решать ее должны обычные инженеры и технологи, она неоднократно просила отстранить ее от этого безобразия и позволить заниматься теорией. Я ее понимал. Огромное количество материала, как она и предсказывала когда-то вполне могло позволить безбедно жить до старости и академического звания. А тут вот взяли и работать заставили… Посмеиваясь над ней я не забывал и поддержать ее морально, когда она совсем обессилив от занятий ее утомляющих возвращалась домой.
Была середина декабря и мы уже все написали заявления на зимние отпуска, когда меня уведомили что я не еду в отпуск, а остаюсь дежурным по лаборатории в которою меня перевели. Я конечно расстроился, но Катя, решив что она тоже никуда не поедет и просто прибавит зимний отпуск к летнему, подсластила мне пилюлю. Что-то с нами такое случилось что мы стали боятся терять друг друга из вида. Даже на несколько недель. В очередной раз заговорив об этом я сквозь насмешки предположил что Катя не уверена в своих силах и боится влюбиться в кого-нибудь другого. На что моя любимая огрызнулась что оставить меня с воздыхающими лаборантками, она не может себе позволить. За себя-то мол она уверена, а вот я… Долго смеялись, но пришлось признать что это не от недоверия, кто бы что не предполагал или не говорил, мы так себя ведем. Просто мы серьезно боялись расстаться с друг другом словно ожидали какой-то катастрофы, которая нас может разлучить на очень долгий срок или даже на всегда. И если сначала во мне созрела уверенность в грядущих неприятностях, то потом я часто замечал нервозность и за Катей. Прячась за бравостью и непреклонностью она иногда признавалась что ценит каждый день проведенный вместе. Словно нам скоро расставаться и больше не увидеться. Я покивал с пониманием и попытался ее успокоить. Хотя сам не на шутку задумался. Не эти ли ощущения волновали меня тогда, перед выстрелом девушки на проспекте первой марсианской. Решив, что не смотря на бредовость ощущений лучше быть осторожнее, я с огромным облегчением вернулся с Катей в нашу защищенную от всех и вся подземную, многоэтажную нору.
Во всем комплексе из девяти сотен специалистов на зимний отпуск оставалось дай бог человек двести. Пришлось признать что, если бы и Катя уехала в отпуск я бы наверное от тоски помер в первую неделю до нового года. А так мы с ней взялись за организацию «интернациональной» встречи Праздника, где за одними столами должны были собраться все так же профессионально разделенные «вещественники» и «энергетики».
Праздник где я стал Дедом Морозом, а Катя Снегурочкой, получился довольно удачным. Жаль что фин. часть отказалась выделять дополнительные средства на подарки собравшимся. Но зато не подвел Катин отец приславший всем от имени Министерства Энергетики именные поздравления и скромные, но приятные подарки. Мужчинам большие рабочие блокноты с эмблемой министерства на толстом кожаном переплете, а женщинам словно обязательный жест косметические наборы.