Но он тоже был сух. Как и следующий. Видно давно уже под резонансным ударом что-то сместилось внизу в земле и отошли водоносные слои. Хотя странно ведь стоит яблонька, а ей, сколько воды нужно? Тут дождями не отделаешься.
Размышляя о воде, я все-таки нашла колодец в конце деревенских развалин, в котором на дне чернела влага, и отражалось уже порядком палящее небо. Ведро, валявшееся рядом с колодцем, настолько проржавело, что когда я взяла его, то дно просто трухой осыпалось на мои уже замученные жизнью босоножки. Я, брезгливо переступая с ноги на ногу, отряхнула ржавчину, но все равно ноги были безнадежно испачканы. Хорошо, что теперь не надо было искать, где вымыть. А ведь накануне ради глупого заболоченного прудика мне пришлось потратить несколько часов на поиски.
Выйдя на улицу, я вернулась к одному из колодцев, заглядывая в который видела под крышкой подвешенное целехонькое ведро. Я вытащила его и размотала длинный синтетический шнур с барабана. Достав ножик из поясной петли на юбке, я отрезала веревку и потащила моток и ведро к еще «живому» колодцу.
Уже через несколько минут, я со страшной болью в зубах от ледяной воды глотала ее, забивая на время и голод и жажду. Остатками я окатила ноги и только сильнее сжала нывшие зубы от пронзившего ступни холода. Присев на корточки я оттерла ржавчину и с ремешков босоножек и с кожи между ними. Снимать обувь и мыть полностью ноги, было даже не тяжело, а по-настоящему лень. Чтобы возится с миниатюрной защелкой ремешков, я была не в том состоянии. Я набрала еще одно ведро и, не отпуская мотка веревки, потащила воду к своему шалашу за деревней. Было тяжело. Не сразу, но буквально через сотню метров я почувствовала, как ручка ведра просто впивается в мою ладошку, и я сменила руку. Потом сменила еще раз, но все равно, прежде чем я, расплескивая воду, добралась до своего временного жилья, мне пришлось два раза останавливаться и отдыхать.
Теперь мне надо было разжечь огонь. Ни со спичками, ни с хворостом проблем не было. Спички я стащила у тех уродов, что держали меня последнюю неделю. А ветки высохшего поваленного дерева, да остатки какого-то сарая недалеко стали топливом для костра. Я отрезала веревку от ручки, она бы еще пригодился и, обложив ведро небольшими ветками, подожгла их. Легкий белый дымок понесся вверх в безветренное небо. Пока грелась вода, я вернулась в деревню и теперь пристальнее стала осматривать развалины именно домов. Мне повезло почти сразу. Буквально через полчаса копания в мусоре, поднимая остатки кровли и брезгливо разгоняя мокриц и жуков из-под нее, я к своей радости раскопала какое-то чистящее средство. Для посуды, как я прочитала на истлевшей этикетке, но и для меня должно было бы подойти. Потряхивая перепачканную пластиковую бутылку, я, улыбаясь, побрела к своему временному жилью, так хорошо обозначенному поднимающимся вверх дымком.
Вода не закипела, но прогрелась основательно, когда я вернулась. Я палкой раскидала угли и горящие ветки и сложила из некоторых отдельный костерок в стороне. Вернувшись к ведру, я в предвкушении села рядышком на поваленный ствол и стала смотреть на парящую воду. Мне пришлось довольно долго ждать, пока она остынет до приемлемой температуры. Потом я, встав на поваленный ствол, огляделась, на всякий случай и, скинув с себя майку, юбку и трусики осталась в одних босоножках на траве. Зачерпывая рукой воду из ведра, я быстро намочила волосы и с вздохом и отчаянной надеждой вылила немного чистящей жидкости себе на ладонь. Втирая ее в волосы, я отметила, как та пенится, и снова и снова попросила Абсолют, чтобы от такой помывки мои длинные волосы не повылезали.
Ополаскивая волосы водой, я уже вся намокла и довольно быстро «намылившись» стала ногтями сдирать с себя уже въедающуюся грязь. Зачерпывая из ведра ладошкой воду, я смогла смыть с себя все это мерзкое ощущение грязи на мне, и немного подрагивая на уже теплом ветерке, взялась за свою одежду. Замочила трусики и майку и, вытащив их на траву, чуть-чуть полила чистящим средством. Потом долго двумя руками терла края белья друг о друга, что бы намылить и отстирать пятна. Средство хорошо смывалось, и скоро я развесила майку и трусики на ветки недалеко от себя и приступила к юбке. С ней было сложнее. На желтом цвете все пятна казались более заметными и совершенно не хотели отстирываться. Я долго мучилась, прежде чем они поблекли, хотя бы. Зелень покрас-травы тоже сошла почти, но все равно следы оставались. Решив на этом остановиться, я прямо в ведре ополоснула юбку и, хотя все чистящее средство не вымылось, положила ее сушиться недалеко от себя на ствол дерева. Сама же подкинув веток в костерок, присела возле него, греясь и подсыхая. То, что мои волосы будут потом пахнуть дымом, меня как-то слабо трогало. Да и то, что я сижу голая в одних босоножках, меня тоже не волновало уже особо. Слишком многое пришлось пережить в последние недели, чтобы уделять таким мелочам внимание. Да и не было вокруг никого.