Уже ярко светила луна и редкие яркие звезды. Уже я, откровенно не брезгуя, оперлась на руку Хадиса. Уже позади остался час пути. Уже впереди огни деревни видны были, когда на нас напали…
Выстрелы раздавшиеся, казалось, со всех сторон до ужаса меня перепугали. Я упала на дорогу, и весь короткий бой пряталась в объятьях Хадиса, которого даже не ранили, но который тоже предпочел залечь.
Когда вокруг нас уже не стреляли, а только плакали и стонали, я приподняла голову и попыталась оглядеться. Но замершая надомной тень уперлась тяжелым ботинком в спину и скомандовала негромко:
- Лежать!
Несколько человек выскочили на дорогу, поднявшись с поля. Один из них на бегу командовал:
- Осмотреть трупы. Оружие, патроны к себе. Раненых добить. Живых связать. Бегом. Быстрее.
Хоть голос мне и показался знакомым, но я была так напугана, что не посмела спросить. Вскоре меня подняли на ноги и посветили ручным фонариком с динамо-машиной в лицо. Уворачиваясь от жужжащего света я расслышала веселый голос, просивший у меня со стороны:
- Сашка?
- Серебряный? - Спросила я чуть не плача от пережитого.
Он откликнулся и я, вырвавшись из рук державшего меня, кинулась и обняла моего знакомого.
В это время раздались короткие пистолетные хлопки, и я поняла, что партизаны добивают раненых. Я услышала голос Хадиса умолявшего его не убивать и сама заорала как ненормальная:
- Не убивайте его! Не убивайте! Он друг. Он хороший!
Уже прицелившийся солдат с фонарем, освещающим прячущегося за раскрытыми ладонями Хадиса, поднял пистолет, отводя его от цели, и вопросительно посмотрел куда-то в сторону.
- Вяжите его, чего смотрите? - Раздался голос очень знакомый мне.
- Он ранен. - Сказал солдат и осветил кровь под Хадисом.
- Это не моя! Я не ранен! - Запричитал он и снова попросил: - Не убивайте меня. Не обращая на него внимания, солдат сказал:
- Рука в крови. Все равно вязать? Не хочется возиться с ним, если он сознание потеряет.
- Давай… тут недалеко остановимся, перевяжем его, чтобы не сдох. А в лагере посмотрим какой он друг.
Серебряный не дал мне посмотреть, как будут вязать моего воздыхателя и потащил меня с дороги в поле.
- Как тебя сюда занесло? - Спросил он на бегу.
- В город ездили. - Ответила честно я.
- Так все же вернулись, кто уезжал. - Удивился он и, показывая, что партизаны внимательно следят за передвижениями жителей и бойцов.
- Нас на собрание потащили в управу. - Ответила я, начиная чуть задыхаться.
Мне приходилось высоко задирать ноги, чтобы не спотыкаться при беге о спутанную траву. Но даже это не помогало. Несколько раз я падала, и Серебряному приходилось мне помогать. Наконец уже довольно прилично отбежав, мы остановились, поджидая остальных. Дождались, отдышались и собирались идти дальше, когда с визгом над нами взлетела ракета.
Командир группы выругался и жестко попросил в следующий раз внимательней быть. Кого-то видно пропустили из раненых и он послал сигнал о нападении.
- Да без разницы. Из деревни точняк выстрелы слышали. - Сказал незнакомый боец, и мы больше не теряя времени, поспешили прочь с открытого поля в сторону недалекого уже леса.
В темном лесном лагере, где дай бог пара костров горела, и то обложенных вокруг высокими изгородями я и Серебряный присоединились к греющимся, а вот Хадиса и еще одного шрама потащили в дом, где обитал, как я помнила Василий.
Серебряный, немного посидев и отогревшись от ночного похода, сказал мне никуда не отлучаться, а сам ушел, кажется тоже к Василию. Слухи о моем возвращении в лагерь быстро облетели его и буквально минут через пятнадцать, к костру пожаловал доктор. Он обнял меня, спросил как здоровье и потянул к себе в землянку поесть. Голодная я была жутко. Уминая у него консервы и хлеб, я отчаянно старалась есть помедленней соблюдая видимость приличий, но не получалось. Я за несколько минут затолкала в себя все и еще минут пять пыталась с набитым ртом все это пережевать. А, видя, как улыбается доктор, я чуть вообще не прыснула смехом. То-то я бы ему там все испачкала.
Уже отпивая из кружки простой кипяток, отчего прошибал по всему телу пот, я рассказывала о своей жизни в деревни. И уже даже рассказала о своей любви к тарелкам и шрамам, когда в землянку постучавшись спустился лично Артем.
- Здорово, малая. Идем, Василий тебя хочет видеть. Он что-то не понял на счет друга и прочего. Пошли, расскажешь.