Я подошел к ней, такой красивой в этом новом платье с вполне уместными на таком ярком солнце очками и, взяв ее за руки, спросил:
- Насть. Выходи за меня замуж?
Даже у Виктора челюсть от неожиданности отвисла. А Настя вскинула бровки над очками и спросила меня, усмехаясь:
- Ты серьезно, что ли?
- Абсолютно. - Сказал я, пытаясь не замечать своего глупого отражения в ее очках. Она чуть отстранилась и сказала:
- Тема, мне надо подумать…
Я расстроился. Мы хотели сделать праздник, сделать все красиво, но ее «подумать» даже у Василия вызвало скептическую улыбку. Она, никем не останавливаемая, ушла на нос и там стояла у лееров, рассматривая чаек и невозможно далекий берег. Наверное, она ни разу за свою жизнь так далеко в море не была. Корабль покачивался, коньяк в моей кружке нагревался от солнца. Виктор сидел на бухте каната и, никого не ожидая, отпивал ром. Всю эту идиллию нарушил Василий. Поставив кружку на ящик, он решительно направился к Насте, и я даже не успел его остановить. О чем они там говорили, мы с Виктором не слышали из-за плеска волн о борт и крика чаек. Но я видел, что она заулыбалась и, чуть склонив голову, о чем-то спрашивала Василия. Тот больше кивал, изредка что-то длинно говорил и снова только кивал. Потом он взял ее за руку и повел к нам. Оставив ее возле меня, он прошел, взял кружку и сказал ей:
- Ну, давай, говори. Она засмеялась, от чего у меня полегчало на сердце, и сказала:
- Я выйду за тебя, если ты пообещаешь три вещи. Я кивнул, не думая.
- Первая и самая важная. - сказала серьезно она. - Ты отпустишь меня, когда перестанешь любить. Я с трудом кивнул, сжав челюсть.
- Второе, ты никогда не ударишь меня. Просто никогда. Я не хочу больше боли… ни от кого. Это я кивнул значительно быстрее.
- И третье… мы уедем с Василием. Он очень хочет, чтобы ты с ним поехал… а мне… мне наверное, там будет проще… не думать о многом другом… Да и я хочу уже из этого города сбежать. Я удивленно посмотрел на Василия, и тот пояснил:
- Вернемся, я выпишу на вас заявки. На обоих. Дам вам такую зарплату, какую сами хотите, только не выше моей.- Поправился быстро он, отчего все заулыбались - Будете как сыр в масле кататься. Чем не медовый месяц. А дело тут все равно уладят. Только вот после всего этого не знаю, как тебе будет работаться на заводе. Твои показания признаны ключевыми и тайны из них никто не делает.
- Какие показания, - спросила, не понимая, Настя.
Василий сказал, что я был, подвергнут допросу с пристрастием по поводу хищений на заводе. Ложь во спасение? Так это называется? Или прикрытие подлости?
Я смотрел на Василия, соображая, что он все-таки добился того, чего хотел. Я поеду с ним и наверняка стану правой его рукой. Повернувшись к Насте, я снял ее очки, осторожно провел большим пальцем по ее ушибу и поцеловал так же нежно, как тогда в номере. Когда мы оторвались друг от друга, я только и сказал всем:
- Значит, судьба. Поедем на юг. Тогда это получается еще и прощание с морем?
- Прощание потом… - перебил меня Василий и сказал. - Сначала свадьба. Возьмите друг друга за руки. Да, кстати, колец нету, купите потом, если захотите. Хотя в кольцах так плохо загар ложится на отдыхе. Мы засмеялись, и Настя ответила:
- Мы еще не так надоели друг другу, чтобы отдыхать в разных местах.
- Не суть. Приступаем к церемонии. Он раскрыл корабельный журнал и, отдав его капитану, сказал:
- Пиши. Присутствуют молодожены, - он назвал наши имена, - Я и ты. Проводится церемония бракосочетания вне стен специального учреждения. Веду церемонию я, ты свидетель. Записал? Ну, тогда начнем. Посмотрев на нас и став абсолютно серьезным, он сказал: