— И ты убрал Мишина. Вместе с половиной Гильдии. В принципе, всё правильно сделал. Либо ты, либо тебя. — Пожал плечами Лео. — Значит, сейчас программа-минимум для нас обоих снять привязку. Да, с этого я и начну. Кстати, оригинальный перстень, — он схватил Рому за руку и притянул ближе к себе, рассматривая артефакт. — Не помню, чтобы эта поделка Эдуарда Лазарева появлялась на рынке. Где ты взял эту красоту?
— Наумов подарил, — Гаранин выдернул руку из цепкого захвата Демидова.
— Точно, Наумов! — Лео поднял вверх указательный палец. — Мне нужно бежать. Встретимся на выходных, я тебе позвоню. И, Рома, больше не смей от нас сбегать.
На этих словах Демидов вскочил со стула и направился быстрым шагом к выходу из ресторана, ни разу не обернувшись.
— Это что сейчас было? — напряжённо спросил Евгений у погрузившегося в свои мысли Гаранина.
— Лео. Это был Лео, — Роман проводил взглядом Демидова до выхода из ресторана, после чего отключил артефакт тишины. — Пойдём, подготовим бумаги для Воронкова.
— Ты издеваешься над нами? — я поднял голову, глядя на Рокотова. Иван только что зашёл на кухню и теперь стоял в дверях, внимательно наблюдая за нашей с Егором работой.
Егор, кстати, не возмущался, приняв наказание как должное. И хоть от просто патологической порядочности он, кажется, излечился, но всё же не до конца. В Службу Безопасности он, например, идёт работать больше по идейным соображениям. Много денег ему Громов не обещает, а я в принципе мог бы помочь с любым стартом. Но, нет, он выбрал в итоге службу часто неблагодарную, зато, с его точки зрения, правильную. Вот и сейчас Егор молча продолжал чистить картошку под моё бурчание.
— Я? Ни в коем случае. Это неотъемлемая часть ваших тренировок. Монотонная работа, практически как медитация. Заставляет подумать о важном, отречься от посторонних мыслей и осознать все свои ошибки, — невозмутимо проговорил полковник, даже не улыбнувшись.
— У меня от твоего аналога медитации уже все руки в кровоточащих мозолях, — процедил я, бросая нож в полупустое ведро с картошкой. Эту чёртову картошку мы с Егором чистили изо дня в день в течение двух недель, прошедших после нашего путешествия в Дубки. — У меня такого не было даже после зверских тренировок в самом начале. И да, мы уже всё поняли и осознали.
— Нет, не поняли и не осознали, — Иван покачал головой. — К тому же вы делаете благое дело, избавляя от чистки картошки помощницу кухарки. Зато теперь ты представляешь, какой это нелёгкий труд, готовить на такую прорву, проживающих в поместье людей.
— Да зачем нам вообще столько картошки ежедневно? — всё-таки не выдержал и вставил свои пять копеек Егор. — Меня уже от неё тошнит. Давайте уже поедим что-нибудь другое, например, мы давно не ели макароны.
— Все претензии насчёт меню к Николаю, — невозмутимо ответил Рокотов. — Он же, насколько я знаю, в свою очередь, согласовывает его, хм, с Эдуардом.
— А-а-а-а! Егор! — от неожиданности мы подпрыгнули, когда раздался женский крик, переходящий в самый настоящий визг. Рокотов напрягся и первым выбежал из кухни, легко взбежав по ступеням на второй этаж, где в это время продолжала голосить Ванда. Когда послышались звуки падения и борьбы, мы рванули вслед за Иваном.
— Что случилось? — я едва не врезался в замершего полковника.
— Дубов! Я тебя убью вместе с твоей бешеной кошкой! — в дверях показалась девушка, которая с явным трудом тащила за хвост тяжеленую тушку мантикоры. Кошка упиралась и совершенно не хотела покидать комнату Ванды, вцепившись в ковёр, лежащий на полу. — А ну, пошла прочь, тварь блохастая.
Девушка дёрнула её сильнее и вывалилась прямо в коридор, упав на спину, когда кошка неожиданно отпустила ковёр и полетела по инерции на Ванду. Рокотов в этот момент с философским видом сделал шаг в сторону, позволяя им упасть к его ногам.
— Нет, я, конечно, всегда подозревал, что женщины падают к ногам волков, но не в прямом же смысле этого слова, — Дубов подошёл к Ивану и теперь с интересом смотрел на лежащую на полу подругу.
— Егор, — Ванда поднялась, злобно глядя на него. — Если эта тварь ещё раз проникнет в мою комнату, я вырву из неё все иголки и сделаю тебе иглоукалывание, — Ванда потрясла у Дубова перед носом кулаком и зашла в комнату.
Мантикора в это время подползла к Егору, изображая паралич, и на повышенных тонах начала жаловаться на Ванду.
— Это не тварь, и у неё есть имя, — Егор опустился на колени и принялся гладить заурчавшую кошку.