— Не трогай! — внезапно встрепенулся Эдуард и схватил три небольших шарика, нанизанных через равные промежутки на золотую цепочку. — Где ты это взял, парень? — пробормотал он, обращаясь явно к отсутствующему здесь Гаранину.
— Это Тёмный артефакт? — спросил я, разглядывая шарики. Они были похожи на этакий антистресс. Их, наверное, можно перебирать в руке. На одном из них стояло клеймо: переплетённые буквы «Э» и «Л». — Это твоё личное клеймо? — спросил я у Эда.
— Да, и это, кажется, ответ на наш вопрос по поводу перстня. — Эдуард решительно убрал шарики в карман. — Но вот эту игрушку я не отдам. Учитывая, что она вполне может уничтожить нас с тобой…
— Но кто его вообще сможет активировать? — Егор выбрал из кучи оружия ещё два артефакта, от которых разило Тьмой.
— Мы с Димой, Троицкий и Роман Гаранин, — хмыкнул Эдуард, подходя к столу.
— Эд, ты просто… — слово «псих» застряло у меня в глотке. Что у него была за самоубийственная мания — делать вещи и создавать людей, способных убить его самого?
— Так, это делал мой дядя. Гаранин что, кого-то утопить хотел? — Эд продолжал рассматривать артефакты. Он помотал головой, кладя тёмный кубик обратно на стол. — А вот это явно вышло из кривых рук моего брата. И… я даже не могу сказать, что он делает. Наверняка нечто уникальное. Похоже, что это артефакты одного временного периода.
— Почему ты так говоришь о брате? — спросил я, отрывая взгляд от какой-то аморфной штуковины, похожей на пролившийся и застывший кисель.
— Потому что я его знаю. — Эд ещё раз покачал головой. — Белку-бобра помнишь? — спросил он у меня, и я интенсивно закивал. Такое точно никогда не забудешь. — Его работа. Надеюсь, больше вопросов нет? Стой! — внезапно закричал он, вытягивая руку в сторону Ванды. Она, похоже, добралась до самых потайных из потайных карманов. Ванда держала за рукоятку кинжал, который только что вытащила из куртки.
— Что это? — я, нахмурившись, смотрел, как Эдуард, не реагировавший так бурно даже на артефакт, способный его убить, подошёл к замершей девушке и аккуратно вытащил у неё из руки кинжал. Его лезвие было сделано из какого-то чёрного материала, поглощавшего блики света, падающего на него. Почему-то даже от вида этого оружия мне стало немного не по себе.
— Ты не касалась лезвия? — тихо поинтересовался Эд у Ванды. Девушка отрицательно помотала головой. — Отлично. А теперь отдай мне куртку, потому что эти клинки идут парой и по одному не работают.
Ванда теперь безропотно протянула куртку Эдуарду. Он тут же быстро проверил все карманы, складки и подозрительные углубления. В конечном счёте извлёк из потайного кармана ещё один точно такой же клинок. Когда он положил их рядом, по рукоятям заплясали серебряные искры, и тут же проявилось клеймо создателя: Э и Л — ну кто бы сомневался.
— Что это такое? — Задал я вопрос Эду, задумчиво оглядывающему библиотеку. Он в этот момент подошёл к одной из полок и вытащил несколько книг, за которыми обнаружилась шкатулка с какими-то украшениями, которые он бесцеремонно вытряхнул на пол.
— Это? О, это клинки, которые я сделал специально для Олега. С их помощью можно убить любого мага. Не напрямую, конечно. Они всего лишь полностью блокируют источник и парализуют тело на десять секунд. Этого, как правило, вполне достаточно, чтобы доделать начатое, — рассеянно проговорил Эд, укладывая клинки в эту самую шкатулку и накладывая на неё запирающие чары, которые могли открыть только я и Эдуард. — Одна из моих лучших работ.
— А меня они могут убить? — прищурился я, пристально глядя на своего дядюшку.
— Тебя? Да, скорее всего, да. Под их влияние не могут попасть только Гаранины и я. Так что за лезвие эти кинжалы лучше не трогать. Одного того, что ты Лазарев может не хватить, чтобы не позволить им повредить твой источник.
— А расширить хоть как-то эти ограничения можно? — спросил Егор.
— Нет. Заклятия вплетались в основу клинков ещё на стадии ковки.
— Эд, ты реально псих, — простонал я, садясь на диван. — Даже спрашивать не буду, зачем они Роману. Хотя вопрос, зачем он таскает их с собой постоянно, всё же вертится в голове.
— Ванда, тебе Гаранин подарил пару миллионов золотых рублей, если что, — сказал Егор, указывая на оставшиеся на столе артефакты, прерывая возникшую тишину. — Лазаревские поделки очень дорого стоят.