Он усмехается, и я понимаю, что сморозила чушь.
– А что тогда? – горделиво задираю подбородок. – У тебя кто-то есть, да?
– Лер, иди спать.
И снова откидывается на подушку, как и прежде заложив согнутую в локте руку за голову.
– Да почему ты меня прогоняешь? Я просто хочу понять, только и всего!
– Да иди уже, блять! – рявкает он, не выдержав.
– Придурок! – психанув, захлопываю дверь и возвращаюсь в "свою" комнату. В глазах уже не щиплет – жжет, потому что льют слезы. Слезы обиды, слезы несправедливости и злости. Слезы жалости к себе.
Я не понимаю, в какой момент и что пошло не так. Мне казалось, у нас установился отличный контакт, он помог мне мне, выслушал, он давал мне правильные советы. Он меня целовал… и потом все вдруг испортилось. Он стал чужим, холодным и злым. Он ведет себя, слово я его враг. И от этого так неожиданно больно...
Почему меня это настолько трогает? Откуда эти слезы?
Ну нет, не могла же я влюбиться в него за какие-то сутки. Это немыслимо. Это полная чушь!
Он просто зацепил меня, расположил, а потом задел, и мое эго с этим не справилось. Мне понравилось целоваться с ним, так, как не нравилось ни с кем другим, и это тоже сыграло свою роль.
Я убежала из дома, попала в аварию, провела ночь с незнакомцем в мотеле, чуть не лишилась девственности на кухонном столе. Я переполнена адреналином и я не в себе. От того такая странная реакция на него и на все происходящее.
Я убеждаю себя, уговариваю, привожу доводы… а сама мучительно жду, что он заглянет в мою комнату и извинится.
Но он не заходит, и я, скомкав простыни, засыпаю. А просыпаюсь от надоедливого звонка в дверь.
В раскрытое окно заглядывает раннее пасмурное утро, свинцовые тучи так и норовят забраться в комнату. По карнизу стучит мелкий противный дождь.
Звонок звонит не прекращая, и я в раздражении выпутываюсь из одеяла, а потом выглядываю из комнаты.
– Матвей?
Но ответом мне служит лишь гуляющий по прихожей сквозняк.
– Матвей, кто-то звонит. Открой.
На настенных часах в прихожей начало шестого, кто мог притащиться в такую рань?
Зевая и морщась от бесконечных трелей, заглядываю в гостиную, где ночью спал хозяин квартиры, но сейчас там его нет – лишь разобранный диван и наполненная окурками пепельница свидетельствуют о том, что он вообще был и не приснился мне.
– Матвей! Ну ты где?
Делаю несколько шагов назад и просовываю голову в дверной проем кухни. Там тоже все как и было – на полу валяются коробка и заветренные корочки от пиццы, осколки разбитой кружки. А глядя на пустую столешницу, на которой я вчера сидела голым задом, мгновенно заливаюсь краской.
Только не вспоминать!
– Да иду я, – недоумевая, куда же он мог испариться с такое раннее время, открываю дверь и… встречаюсь с хмурым взглядом отца.
Глава 12
***
– Да как тебе вообще в голову такое могло прийти! О чем ты думала? – папа меряет нервными шагами мою просторную комнату. Он в бешенстве, того и гляди разнесет тут все к чертям. – Сбежать из дома! На машине! Без водительских прав! Где были твои мозги, скажи?
– Там же где и твои, когда ты предложил мне выйти за Самойлова младшего.
– Не хами. Я задал тебе вопрос!
– Отстань, пап, я спать хочу. Можно? – заворачиваюсь в плед, но отец в два шага преодолевает расстояние и рывком стягивает с меня спасительный кокон.
– Нет, нельзя. Нельзя! Я две ночи из-за тебя не спал, потерпишь и ты теперь!
Отцу почти шестьдесят, но выглядит он гораздо моложе своих лет. Благодаря генетике – обладатель густой практически без седины шевелюры, а благодаря упорству в спортзале – довольно неплохой фигуры.
Когда Лика говорит, что был бы он лет на двадцать моложе, то она бы точно попыталась его заарканить меня передергивает, но в то же время лестно, конечно.
Я люблю своего отца, но не этим паршивым утром.
– Чья это была квартира? – наседает он. – Отвечай, я все равно выясню!
– Ничья!
– Я знаю, что она сдается сейчас.
Сдается?.. То есть как это?
В смысле?
Но вслух свое недоумение не выказываю.
– Вот я ее и сняла. На сутки.
– На сутки? Допустим. А где была первые?
– Ночевала в придорожном мотеле.
– Ты меня точно в могилу сведешь! – психует он, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки. – Точно сведешь!
Когда я увидела на пороге квартиры Матвея отца, то в равной степени обалдела и обрадовалась.