Дыхание выбивается из груди дергаными толчками. Мне и страшно, и обидно, но больше всего, конечно, стыдно. До безумия.
Тоже мне – дочь самого Стоцкого. Голая, с трусами в руках, стою на лестничной клетке непонятного дома на отшибе города. Кому рассказать – в жизни же не поверят.
Осмотрев поверхности на наличие камер и убедившись в их отсутствии, скидываю простыню и спешно натягиваю свои вещи. Заталкиваю тряпку пинком в угол за мусоропровод и мчусь вниз, проклиная Матвея всеми возможными словами.
Куда он опять делся? Это уже не смешно! Совсем не смешно! Придурок!
Выбравшись на улицу, достаю из кармана телефон и набираю номер, с которого он мне вчера звонил. Я мечтаю устроить ему разнос и выражения выбирать не буду! Но бездушный робот отвечает, что абонент недоступен.
Значит, даже вот так?!
Хочется рвать и метать, крушить все вокруг от злости. Ну я ему устрою! Правда, сначала нужно убраться отсюда, а потом уже искать, куда он запропастился и устраивать разнос.
Пока вызываю такси, отец истерично ломится на вторую линию. И звонит до тех пор, пока у меня не кончается терпение. Не слушая, что он там несет, рявкаю, что через час буду дома и вырубаю связь.
Домой приезжаю выжатая словно лимон и хочу только одного – принять душ и забыть утреннюю сцену словно кошмарный сон.
Позорище! Прекрасное утро после первого секса, мать его.
Но не смотря на то, что я злюсь на Матвея, как-никак специально или нет, но он снова меня бросил и оставил отдуваться одну, все равно как последняя идиотка немного волнуюсь, куда же он все-таки исчез.
А вдруг что-то случилось? Кто-то позвонил, ему пришлось срочно уехать, а будить меня он не стал, планируя вернуться в скором времени. И о приходе хозяйки квартиры он тоже не знал.
Хочется верить, что так и было. Неужели он вот так просто взял бы и куда-то ушел не предупредив? Не после того, что между нами было! Не до такой же степени он конченый.
Ну не могла же я в нем так сильно ошибаться. Нет, не могла...
– Валерия! – раздается громогласное на лестнице.
Отец, одетый в строгий костюм, хмурясь спускается вниз. Неужели Лика спалилась и он понял, что я ночевала не у нее?
Судя по выражению лица – точно. Он все знает.
Сейчас начне-ется… Впрочем, хочешь одержать победу на войне – наступай первой. И сражайся по своим правилам.
– Я знаю, что ты скажешь, но слушать это не намерена, говорю сразу, – с разбега мчусь на абордаж. – Да, я не ночевала у Лики, я провела эту ночь с парнем! – он хочет что-то сказать, но я вытягиваю ладонь, призывая его помолчать: – Я взрослая, па, и вправе сама решать, с кем мне быть. В сотый раз повторяю – я не выйду за Глеба, мне нравится другой, – даже не смотря на то, что он форменный козел! Но вслух этого не добавляю. – Мы познакомились совсем недавно и, может, между нами пока все не так гладко, как бы мне того хотелось, но однозначно это не отношения на один раз.
– Что ты несешь? – ошарашенного рычит он. – Отношения? Ты в своем уме?
– Вот всегда ты так! Без суда и следствия, не разбираясь! – взвиваюсь. – Или это у тебя цель в жизни такая, делать все мне назло?
– У меня цель? – надвигается. – Это я делаю назло?
– Ты его совсем не знаешь, а уже против!
– А по-твоему я должен быть "за"? Ты серьезно это? – достает из кармана телефон и, открыв папку с фотографиями, увеличивает одну.
Видно плохо, какая-то голая телка с мужиком на кровати. Что за…
– Это что? – брезгливо киваю на экран. – Зачем ты показываешь мне эту гадость?
Вместо ответа он пихает телефон мне прямо в лицо.
Это не какая-то голая тетка и мужик – это я и Матвей. Я сладко сплю, а он, вытянув руку, делает селфи.
Абсолютное непонимание. Ступор. Шок.
– Откуда у тебя… – тон уже не такой уверенный, приходится приложить усилия, чтобы не дрожал голос, – …это фото?
– Это он прислал мне. Сегодня утром.
– Кто прислал? Матвей?
Отец кивает и, усыпив телефон, кладет гаджет в карман. Я вижу, что самообладание ему тоже дается с великим трудом.
– Как ты с ним познакомилась?
– Он помог мне на дороге, когда я улетела в кювет… Просто ехал мимо...
– Он не просто ехал мимо, – отец снимает очки и устало надавливает подушечками пальцев на уголки глаз. Вся злость с него мигом слетает, он словно в момент стареет на десяток лет. – Ты действительно не знаешь, кто это?
– Да ничего я о нем не знаю! – просыпается отчаяние. – Только то, что его зовут Матвей. Даже фамилия его неизвестна!
– Его фамилия Варшавский.
Услышав это, от моего лица отливает кровь.