– Платье как у шлюхи.
– Поэтому у тебя встал?
А у него встал. Встал сразу же, едва он придавил меня к стене. И несмотря на лютую ненависть я сразу же ощутила проклятое возбуждение.
– Отпусти. Я ненавижу тебя, слышишь, Варшавский? Ты – подонок.
– Значит, судьба у тебя такая – подонка любить, – произносит он и целует меня. Абсолютно не нежно, не бережно. Не жалея. Кусает мои губы, заталкивая язык в самое горло, но даже его грубость приносит невыносимое удовольствие.
Поворачивает меня спиной к себе и бесцеремонно задирает платье. Рывком стягивает кружевные трусики, оставив их болтаться в районе колен, а потом входит. Резко, сразу на полную мощь.
Я вскрикиваю, он зажимает мне ладонью рот, и двигается так яростно и неистово, словно хочет уничтожить. Я кончаю молниеносно, следом кончает он. Не вынимая. В меня.
На все уходят считанные минуты, и примерно столько же мне требуется, чтобы прийти в себя.
– Ублюдок, – всхлипнув, натягиваю трясущейся рукой белье. – Какой же ты… А если я забеременею?
– Аборт сделаешь, – звенит пряжкой ремня.
Оборачиваюсь и изо всех сил леплю ему пощечину. С такой яростью, что его голова по инерции откидывается влево.
– Чтоб ты сдох, Варшавский! Чтоб. Ты. Сдох!
– Вот, это он! – раздается приближающийся голос Глеба. Его ноздри раздуты, потому что в каждой засунуто по ватному тампону. Рядом с ним три охранника в строгих костюмах и… мой отец. Позади топчется Илона.
В нише зажигается свет. Отец бледный, как мел.
– Мы уезжаем домой, – цедит он и, схватив меня за локоть, тянет за собой. Я не сопротивляюсь, иду следом, ощущая внутри себя и на бедрах следы буйной страсти Варшавского.
– Ничего не было, па. Правда. Мы просто…
Он оборачивается и, почти как и я минутой ранее, дает мне пощечину.
Глаза Матвея наливаются кровью: он резко дергается вперед, но вырваться не дают три пары сильных рук профессиональной охраны.
Что происходит дальше, я уже не вижу – мы скрываемая за поворотом.
Глава 26
***
Я сижу на закрытой крышке унитаза и, совсем как ребенок вытирая кулаком слезы, вбиваю в строчку поисковика "названия препаратов экстренной контрацепции".
Для меня это все – ад. Я только совсем недавно лишилась девственности, и еще ни разу меня не любили по-настоящему. Нежно и бережно, как заслуживает того любая девушка, а не как шлюху. И самое ужасное – с ним мне нравится даже это. Нравится!
Мне противно смотреть на него, но я смотрю и наслаждаюсь, противны его прикосновения, но когда он касается меня, я дрожу от удовольствия...
Я больна. У меня что-то с головой. Не бывает так! Не должно быть... Я подцепила его, слово вирус. И он уже убивает меня. А теперь я, возможно, беременна от этого чудовища.
Привел в действие свой идеальный план?
Подонок. Какой же он...
Когда мы ехали с приема домой, отец отчитывал самыми меня последними словами. Орал, что я опозорила его. Предала. Что едва не получил удар, когда, разыскивая меня по многочисленным изображениям камер на территории комплекса увидел то, что происходило в беседке...
– Скажи, это ты мне назло связалась с ним, да? Так?! Назло?
– Ну что ты несешь! Я ненавижу его не меньше твоего!
– Видел я, как ты его ненавидишь! Все видел! – распалялся он, а привыкший ко всему водитель лишь увеличивал громкость музыки. – Да как ты только могла! И с кем? С ним! С этим ублюдком! Скажи спасибо, что всей этой мерзости не видел Глеб и его отец – мы пришли всего на пару минут позже. На пару несчастных мгновений! Видео по моей просьбе бесследно удалили. Благо, что сейчас можно купить всех и вся.
– Спасибо… – и вжалась в кресло.
– Я сделал это не ради тебя, не думай. Какой позор... Какой же позор!.. – и, ослабив узел галстука, несколько минут молчал, хмуро рассматривая мелькающие за окном ночные улицы. – Ты выходишь за Самойлова, – произнес, выдержав мучительную паузу. – Уже в следующем месяце. И если я до этого еще думал, теперь это приказ.
Я опустила голову. Может, сейчас это действительно не самое худшее решение. Варшавский не отпустит меня так просто. Зачем-то я ему нужна.
Впрочем, почему "зачем-то"? Унижать. Отыгрываться. Мстить.
"... препарат принимают внутрь. Необходимо принять 2 таблетки в первые 72 часа после незащищенного полового акта. Вторую таблетку следует принять через 12 часов после приема первой таблетки..."
Всхлипнув, выбираю препарат и нажимаю купить, уже рано утром прибудет курьер. Нужно как-то забрать, чтобы отец не видел. Впрочем… он уже видел больше, чем нужно видеть отцу, и от этого безумно стыдно.
Низ живота тянет, то ли от нервов, то ли от того, что происходило там, на берегу. Дико болит голова.