Кузнецова скрестила руки на груди, упрямо глядя мне в глаза. Эти глупые игры, кто кого пересмотрит - никогда мне не нравились, а вспомнив утреннюю сцену, я вообще озверел. Шагнул к ней, буквально впечатывая спиной в стеллаж. Стиснул ее хрупкие плечи в своих ладонях, нависнув сверху. Думал испугается, а она… Она только подбородок вздернула, да взгляд перевела сначала на мои губы, а потом куда-то вбок. Хмыкнула, словно сомневалась в моих силах. Нравилось ей, похоже, издеваться. Но я не Славка, не папин сынок, и с девицами вроде нее разговор держать умел, по крайней мере, так считал еще с утра.
- И что дальше, товарищ старший лейтенант? Это у вас такие санкции за непослушание? А как же наручники и батарея?
- А не слишком ли много вопросов, - прорычал ей в ухо, подавшись чуть вперед.
Пряный аромат аниса тут же наполнил легкие, вызывая в груди томление. Я дышать даже глубже стал, будто пытался насытиться. Ее близость сводила с ума в прямом смысле. Еще немного и я, кажется, вообще рехнусь. Даже мысль проскочила, может, больничный пойти взять, и пусть Оползнев приставляет ее к тому же Борьке, например. Вот он уж точно рад будет.
Только руки сами сползли с ее плеч, переместившись на талию. Алина смотрела на меня взглядом, в котором плескалось непонимание и смущение… Что?! Эта гадина умеет смущаться?! Нет, видимо, у меня действительно поехала крыша, если уже такое мерещится. Эта язва, кажется, не знает, что такое слово «стыд». Опустил ладони на ее талию, чувствуя, как у самого сердце заходится. А она даже дышать перестала, застыла фарфоровой куклой.
Внутренний голос кричал, что я полнейший идиот, а мозг вообще отказался работать, ибо какого хрена я творил - сам не мог понять?! Сражались внутри меня два стойких желания: избавиться от этой девицы навсегда и целовать, пока губы не заболят. Дьявол, это просто невозможно.
Сжал пальцами ее талию, девушка вздрогнула, но не отшатнулась, лишь глаза распахнула шире. Я только на миг увидел, какие они все-таки красивые и глубокие, а потом дверь, мать ее, открылась, громко ударившись о шкаф. Сверху полетели пыльные папки, обрушивая на наши головы не прошитые дела. Я зарычал, не в силах сдерживать в себе бешеного зверя. Перевел взгляд на дверной проем и выдохнул. Спасибо, что не начальство. Всего лишь Борька, чтоб его.
- Какого хера? - не выбирая выражений, рявкнул я так, что Алинка отшатнулась в сторону и присела на корточки, стараясь быстрее все собрать с пола.
- Извини, - проблеял Борька, оттопыривая в сторону большой палец, показывая тем самым, что мой выбор одобряет.
Хорошо, что Кузнецова не видела довольного лица моего товарища, иначе боюсь представить, чтобы нас ждало.
- Глеб Константинович, я чего собственно зашел-то. Собирайтесь на выезд. У нас происшествие. И девушку свою захватите. Прокатимся с ветерком.
Алинка сгребла папки с пола и с грохотом опустила их на мой стол, заставляя пыль взвиться облачком. Я зубами заскрипел, но промолчал. Черт с ним. Успеется еще, пообщаемся с глазу на глаз. Хотя, судя по всему, она горела только одним желанием - врезать мне по физиономии.
- Мне обязательно ехать? - нахмурилась она, стряхивая пыль с плеч.
- Конечно. Сама же все слышала. Или опасаешься чего?
- Ой, - закатила она глаза, - за то время, пока некоторые вспоминали, как и что делается, можно было несколько раз умереть и заново родиться. Хотя не будем, зачем сыпать Вам соль на рану, - ехидно произнесла она, цокнув языком.
- Кузнецова, ты всегда такой язвой была?
- У вас учусь. Знаете, Глеб Константинович, когда вы встречались с моей сестрой, то не были таким снобом и занудой. Возраст что ли так повлиял?! И как я раньше не замечала, что характер у некоторых дерьмовый.
- Ты поэтому такая колючка? Обиду держишь? Слушай, ну я, правда, не помню. Бывает со всеми. Знал бы, красным в календаре бы тот день пометил, когда познакомился с твоей Татьяной. Лет-то уж прошло порядочно, заканчивай. Ощущение, что я не твою сестру бросил, а тебя.
Алинка надулась, глаза яростно сверкнули. Хм, за живое, что ли задел?! У нее едва дым из ушей не валил клубами, до того девчонку проняло. Я старался не улыбаться, но так забавно было за ней наблюдать, что не сдержался и щелкнул ее по носу.
- Бабник и маразматик, - выдала она резко, оттолкнув меня в сторону, чтобы устремиться к выходу.
Вот заноза же! Ничего, этого я точно тебе не забуду. Даже в блокнот запишу, не зря с утра прикупил!
Глава 5. Алина
Боже, как я его ненавидела, ну прямо всеми фибрами души. Так бы и расцарапала эту наглую физиономию с радостью. Индюк напыщенный! Что он вообще возомнил о себе?! Не знаю, что меня больше задевало: его дрянной характер или то, что Глеб пытался платить мне той же монетой, нагло провоцируя. Сегодняшняя ситуация в кабинете являлась показательной. Еще бы немного и я бы сама его поцеловала. Потом бы, конечно, проклинала Лаврова и себя за несдержанность, но мне стоило огромных сил, чтобы удержаться и не сорваться в пропасть. А Глеб и рад был меня туда подтолкнуть. Так смотрел своими голубыми глазами-океанами, что дрожь бежала по телу. Черти в душе костер разводили, намереваясь спалить все вокруг.Возможно, поэтому я и была вся на нервах. Заявившись домой в пять вечера, сползла по стене в коридоре, усевшись на пол. Подтянула колени к груди, уткнувшись в них носом, и едва не заныла. Обидно вдруг стало. Горько. Слезы потекли по щекам в итоге все равно, а по венам расползалось чувство такое противное, мерзкое, словно никому я не нужна в этой жизни. Для Таньки всегда была обузой, как, впрочем, и для родителей. Тяготила их забота обо мне, будто ошибкой я стала. Иногда грешным делом думала, что лучше бы мать меня не рожала. Ну какой смысл? Чтобы потом попрекать постоянно?! Таньке вон повезло, несмотря на то, что она была старшей, ее любили больше, а меня постоянно наказывали. Я и чувствовала себя гадким утенком, наверное, поэтому и делала все наперекор. Ругалась с сестрой, дралась, игрушки у нее отнимала и вдобавок влюбилась в ее парня. Да уж, прекрасная из меня вышла младшая сестренка! Противна вдруг стала сама себе. Но поспешила отогнать эти ощущения подальше. Просто день такой сложный, просто устала. Хотелось, чтобы по голове погладили, а не мораль читали. Благо Таньки не было дома, поэтому можно было сколько угодно размазывать тушь по щекам и выть в голос. Никто не пристанет с вопросами и нравоучениями.