– Что тебе сказали после операции?
Чарити, улыбаясь, развела руками.
– Что, не предложили ни лучевую, ни химиотерапию, ничего?
– Уже пошли метастазы.
– Но иногда даже в этих случаях…
– Они сказали, можно выиграть немного времени, – сказала Чарити. – Да, можно было. Я могла пройти курс, но никакой надежды это не давало, разве что небольшую отсрочку. И весь этот мерзкий ужас облысения, и знакомых, которые этому подвергались, все время тошнило. Я решила – лучше уж то время, что мне отпущено, проведу такой, какая есть.
Держа эту маленькую улыбку, она опустила веки. Выглядела как изваяние, как женщина, вырезанная из бледной древесины. Фигура недоступной, унесенной богини, очищенной и жалостливой. Прозерпина. Раньше эта роль принадлежала Салли.
Ее глаза открылись, все еще окруженные морщинками чуть заметной, строгой улыбки. Ненадолго задержались на Сиде, тяжело, мрачно обмякшем в своем полосатом шезлонге. Потом опять повернулись к Салли.
– Смерть – важное событие, – сказала Чарити. – Ее нельзя отрепетировать. Можно только постараться приготовить себя и других. Можно постараться сделать все правильно. Рак – это удача в определенном смысле, он обычно дает тебе некоторое время.
Теперь Сид поднял глаза. Они вспыхнули, словно он дал волю ненависти к ней, и он несколько раз ударил одной ладонью о другую, пародируя аплодисменты.
– О, чудно! – сказал он. – Рак – это удача. Он дарит нам драгоценное время. И еще, не забывайте, без него у нас не было бы всех этих полезнейших онкологических исследований. Боже всемогущий, душа моя, ты будто роман какой-то прочитала, где героиня на склоне дней говорит жизни последнее сладкое прости! Я ведь тоже с врачами разговаривал. Они первые тебе скажут: то, как пациент настроен, имеет первостепенное значение. Множество случаев, когда люди отвоевывали себе жизнь только тем, что отказывались сдаться и умереть. Именно за такое отношение ты всегда ратовала! А теперь, когда дело идет о твоей жизни, ты… У тебя, несомненно, есть шанс. Пусть даже всего десять процентов, пусть даже пять, разве можно отказываться? Ты настолько устала жить? Настолько устала от нас?
Довольно долго они смотрели друг на друга. Наконец она покачала головой.
– Ты бы не позарился на эти возможные пять или десять процентов. И я не позарюсь.
Сид резко отвел глаза, и, отраженные в окне, они встретились с моими – вернее, мы ударились друг о друга глазами, как на бегу о закрытую дверь. Он отдернул взгляд на долю секунды раньше, чем я. Чарити, жалостливая и непоколебимая, продолжала изучающе на него смотреть, а Салли, чьи аккуратные туфли все так же аккуратно покоились на перекладине стула, не сводила расширенных глаз с лица Чарити. Все молчали. Мне подумалось, что это новая для меня Чарити, какой я еще не знал. Или не такая уж новая? И она, оказывается, еще не все сказала.
– О том, как умирать, нет хорошей литературы. Должна быть, но ее нет. Только масса религиозной болтовни про то, что нас забирает к себе Бог, и масса биологических рассуждений про распад на составные части и возвращение в землю. Я не против биорассуждений, я им верю, но в них нет ничего о том, о чем говорит религия, о сущностном тебе, о сознательной части тебя, и они совершенно не учат тому, как перейти из бытия в небытие. Говорится только: если смерть неизбежна и близка, приходит момент, когда мы перестаем ее бояться. Я читала, что всякая смерть под конец происходит мирно. Даже антилопа, на которую напал лев или гепард, под конец, похоже, не борется. Видимо, в кровь массированно поступает какое-то седативное вещество – ну, как адреналин впрыскивается при внезапном испуге, чтобы быстрее бежать. Все это хорошо, когда смерть быстрая. Проблема в том, где брать такую же покорность на протяжении недель или месяцев, когда она медленная, когда все настолько же несомненно, но никакая внутренняя инъекция вопроса не решает. Я очень много разговаривала об этом с онкологом. Он имеет дело со смертью каждый день, семьдесят пять процентов его больных умирает. Но он не смог мне сказать, как тут быть, и не смог дать никаких ссылок на полезную медицинскую литературу. Медицинская литература – сплошь статистика. Так что приходится самой искать путь.