Миссис Нортон резко выдохнула носом.
– Ответила: фу, какой вздор.
Сид усмехнулся и покачал головой.
– Прямо слышу ее. – Пожал плечами и развел руки в стороны, прося ее понимания, признавая свое бессилие. – Я думаю, чтó бы мы ни сказали, это не заставит ее отказаться от поездки. Остается только смотреть за ней и стараться не допускать, чтобы она переусердствовала.
– Я и так только и делаю, что смотрю за ней, – сказала миссис Нортон, снова обиженная.
Терпеливо, устало Сид проговорил:
– Я знаю. Понимаю, как вам трудно. Я вам благодарен за все. Я просто хотел сказать, что там, на холме, я буду занят готовкой, могу чего-то не заметить. Дайте мне знать, если ей станет нехорошо.
– Ей станет нехорошо, – сказала миссис Нортон. – Можете не сомневаться.
Она толкнула дверь бедром и вышла с подносом задом наперед. Сид стоял и смотрел на затухающие колебания двери.
– Ее можно понять, – сказал он. – Ты способен вообразить себе более трудного пациента?
– Сид, – спросил я, – почему мы вообще так поступаем? Может быть, стоит отвезти все это наверх, оставить другим и вернуться сюда? Чарити и Салли есть о чем поговорить, или, если Чарити утомится, мы вернемся в гостевой дом. Тогда мы сможем прийти завтра опять и не будем чувствовать, что доконали ее.
Он принялся отрицательно качать головой, едва я заговорил, и качал, пока я не кончил.
– Может быть, она останется ради Салли, – добавил я. – Я попрошу Салли сказать, что она устала.
На секунду показалось, что эта идея в какой-то степени ему по душе, но затем он отверг и ее.
– Так получится, что Салли испортила праздник. Нет, не выходит. Чарити это спланировала, и дома она не останется. Мне кажется, не поехать будет для нее еще хуже, чем поехать.
– Миссис Нортон явно считает, что она может не на шутку себе повредить.
Он посмотрел на меня так, будто не поверил своим ушам.
– Ради всего святого, Морган, конечно, она себе повредит. И весь вред у нее – не на шутку! Она настроилась на смерть, а когда она на что-то настроилась, ее не остановить никакими силами. Ее гордость на кону. Она все спланировала, каждый шаг. – В его лице, на которое падал тускловатый северный свет, появилось что-то вызывающее, глумливое, он словно взвинчивал себя для спора или драки. – Спланировала для себя, но и про нас, остальных, не забыла. Хочешь, расскажу сценарий?
Я молчал. Стоя на кухне, мы были уже, казалось, на грани ссоры.
Нарочито манерным, учительским голосом Сид заговорил:
– Сценарий следующий. Когда она выполнит свою часть программы – или, если получится, даже раньше, – Барни должен помириться с Этель, и семья живет дальше без этой болячки. Ник возвращается из Кито, находит работу в каком-нибудь американском колледже, лучше всего в Гарварде или Йеле, женится на какой-нибудь милой девушке и создает новую ветвь семьи. Только вот Ник этого не хочет, он повел себя недисциплинированно и уехал, не согласившись. Она была очень расстроена. Но от плана не отказалась – думает, он еще образумится. Дэвид должен перестать жить отшельником на Фолсом-хилле, прекратить те поиски себя, которыми он занят, выучиться на юриста, стать адвокатом, ведущим дела о нарушении гражданских свобод, начать творить в мире добро, жениться на какой-нибудь милой девушке и создать очередную ветвь семьи. Халли, догадываюсь, на правильном пути, но ей надлежит родить еще парочку детей, пока возраст позволяет. Питеру надо завершить свою серию романов, жениться – опять-таки — на какой-нибудь милой девушке, построить коттедж на озере около лодочного сарая и создать, как ты понимаешь, еще одну ветвь семьи. Ему уже почти тридцать, пора браться за ум. Чарити выделила ему участок у озера, там провели землемерные работы, и он получил участок в качестве предбрачной взятки. Все, как ты видишь, в ажуре. Никаких недоделок.
– Сид, – сказал я, – ты бы предпочел, чтобы она сидела и заламывала руки?
– Масса планов по недвижимости, – продолжил он, игнорируя мои слова. – Позвала землемеров и весь холм по новой размежевала, чтобы каждый из внуков мог выбрать себе участок, когда исполнится восемнадцать. Верх холма, четыреста акров, – там должен быть природный заповедник, земля отойдет городу, если город ее возьмет, или Управлению охраны природы, или, в крайнем случае, будет в ведении семейного доверительного фонда. Это ее посмертный дар Баттел-Понду: постоянное место для пикников.
Он поджал губы в презрительной, недовольной улыбке.
– Ее посмертный дар мне, разумеется, более личного свойства.
Я ждал. Он смотрел на меня, криво улыбаясь.