На НТН позвонил дня через три, когда очухался. Канал этот был хоть и со скандальной репутацией, но на плаву. И, кажется, даже на подъеме.
Его взяли. Хохотнули, вспомнив о его похождениях с ершистым дикобразом. Генрих прикусил губу. И правильно сделал. Через год он поднялся вместе с каналом. Стал вице-президентом. А чтобы успокоить общественность, обиженную спаркой с дикобразом, взял в жены модельку из агентства «Red Star», Юленьку Шевцову. Девушка, правда, еще сексуально не разбуженная, но ничего, дайте срок.
А когда всё наладилось, Генрих опять заскучать, снова захотел поиграть в гномиков со смешными рожицами.
Схема была отработана. Он вновь раздавал оклады, премии, подъемные. Выделял фантастические ссуды на жилье. Отправлял в командировки в Лас-Вегас. На канале его стали нежно называть «батей». Нежные практикантки из благодарных побуждений предлагали ему оральный секс в его овальном кабинете.
Но он – ни-ни! Игра же еще только стартовала.
В июльский день решил – всё, пора начинать ристалище. Но тут, во время ежегодного совета директоров, молния его ширинки предательски разошлась, обнаружив алые трусы. А вечером он поскользнулся в уборной и разбил голову об унитазный бачок.
Что такое?
Последовало и крещендо. Он пал в канализационный люк на Тверской, сломал челюсть. Месяц провел в реанимации с гипсовой маской на лице. Кормили его через заднепроходное отверстие.
А когда сняли маску, и он глянул в зеркало – обалдел. Увидел брыластую тетку с рыжими волосами.
– Здравствуйте, Прасковья Марковна, – с улыбкой сказал хирург, входя в палату.
– Какая еще Прасковья?! – женским голосом рявкнул Генрих. – Я – вице-президент НТН!
– Ошибаетесь, – с еще большей улыбкой заверил его хирург. – Вы – Прасковья Марковна Дикобразова. Президент ведущего телеканала ЖПЖ.
– Да чтоб вас!
– Успокойтесь, мадам. Сейчас мы сделаем вам укольчик. И скоро на выписку. Канал не может жить без своего легендарного босса.
Генрих Свистунов, она же Прасковья Дикобразова упал или упала на подушку. Игра уже начата. И хотя вокруг выжженная земля, он востребован.
Можно себя поздравить… Он – гномик.
– Забавно, забавно… Доигрался, сукин сын! По продюсерам, молодец Петро, произведен массированный выстрел. Теперь переключи свою творческую энергию на ведущих. В прошлом компромате ты не доработал. А ведь от их самовлюбленности у меня резь в желудке.
Компромат № 18
Человек-антенна
У Анфисы Чековой, секретарши конструкторского бюро торпед «Тайфун», возникли вдруг сокрушительные проблемы.
С первого летнего понедельника она стала превращаться в человека-антенну и уверенно ловить телевизионную волну. И не любую, а только передач развлекательных, с соревновательным уклоном.
На одном из обеденных перерывов глава фирмы вице-адмирал Канарейкин Сергей Семенович застал Анфису за прелюбопытным занятием. Сотрудница ладошкой вылавливала в аквариуме золотых рыбок и, смачно щелкая зубами, прямо перед боссовским кабинетом живьем поедала.
– Анфиса Павловна, – побагровел патрон, – с вами всё в порядке?
– В порядке, – потупилась девушка, на ее носу отчетливо проступили веснушки.
– А безобразничаете?!
– Вдруг вспомнила передачу «Последний герой».
– Про необитаемый остров?
– Да! Там участники всё поедали заживо.
– Вы не на необитаемом острове! – шеф оттер клетчатым платком вспотевший лоб. – Еще раз такое увижу и вы уволены. Да, рыбок возместите за собственный счет. Немедля!
Анфиса прикупила на птичьем рынке рыбок еще краше прежних и теперь, когда властно превращалась в живую антенну, максимально старалась себя сдерживать. Особенно на работе.
В опасные для себя мгновения девушка научилась колоть себя булавкой, яростно теребила мочку уха, до крови прикусывала язык.
Но однажды и это ее не спасло… В Большом театре!
Там она оказалась со своим воздыхателем, морским инженером, капитан-лейтенантом Петром Красильниковым.
В тот день давали модернизированную постановку «Лебединого озера». Лебеди были в джинсовых юбочках. Черти и прочая нечисть – в черной коже.
И вот в самый ответственный момент, когда человеко-птицы меланхолично умирали, Анфиса поймала волну «Золотого граммофона». И какую! Финальную! Когда каждая песня решала со щитом или на щите.
Анфиса поднялась в ложе, горделиво развела плечи и с русским озорным завыванием повела:
– Ты скажи, ты скажи, ты скажи чё те надо! Может, дам… А может, ни-ни!