Сценически конвульсирующие лебеди мгновенно ожили и деликатно одернули мини-юбочки.
Оркестр, взвизгнув кларнетом и бухнув басовым барабаном, захлебнулся.
Петр Красильников тянул Анфису за руку, прерывистым шепотом умолял сесть и замолчать.
Но куда там! Телевизионная волна была устойчива и сильна. А внезапная прима оказалась в ударе.
Петр Красильников, видимо, не удержался и рассказал о досадном казусе на работе.
Сослуживцы шарахались от Анфисы, как от прокаженной.
На юбилеи, дни рождения и прочие торжества теперь ее категорически не приглашали.
Мало ли она еще какую поганку загнет?!
Анфиса осунулась, постарела, приобрела нервическую привычку кусать ногти.
Вице-адмирал Канарейкин как-то поймал ее на выходе из конторы, нежно взял за руку:
– Голубушка, вам пора отдохнуть. Есть горящая путевка. В южный нервно-психиатрический санаторий. Целебные грязи, пиявки, то да сё. Я вам настоятельно советую, поезжайте.
И она поехала.
Сочи ее порадовал знойным июлем, верхушкой лета. В воздухе сладостно плыл аромат красных роз и ядреного секса.
В Ботаническом саду Анфиса подошла к старику шарманщику с пляшущей обезьянкой.
Макака в колпаке с бубенчиком, отплясав свой менуэт, вытащила Анфисе записку с гаданием.
«Готовьтесь к амурному чуду» – было начертано стремительным почерком.
Ах, если бы… Все-таки уже двадцать пять лет.
В приморском городке Анфиса совершенно перестала улавливать проклятущие телевизионные волны. И чувствовала себя окрыленно.
Кавалера она подцепила в роскошном ресторане гостиницы «Жемчужина».
Седовласый лев! Фигура! Ведущий политик могущественной российской партии!
Настораживало только одно. Живет он в Москве, а, значит, каким-то боком может разнюхать о злоключениях Анфисы.
Об этом не хотелось думать. Москва так далеко.
Вместе с Леопольдом Брусникиным Анфиса покаталась в лазурной бухте под алыми парусами, вкусила в японском ресторанчике «Путь войны» морских ежей, посетила женский, а затем и мужской стриптизы.
Наверное, это и называют счастьем.
– В тебе чувствуется какое-то подспудное напряжение, – иногда говорил Леопольд Иванович.
– Ну, что ты?!
– Ты разведена? Нет… Недавно делала аборт? Вот как… Или роковая любовь?
– Есть маленькая проблемка. Ты не поверишь.
– Расскажи, солнышко!
И она рассказала.
После исповеди Леопольд Иванович поправил ее рыжую челку, поцеловал в высокий лоб:
– Знаешь, юмор меня заводит. Пойдем поскорее в мой номер.
В тот день с Леопольдом на пляже было особенно хорошо.
Небо источало жаркое золото, по ряби моря резвились солнечные зайцы, ветерок доносил аппетитный слоистый запашок чебуреков и шашлыков.
За две южных недели Анфиса загорела и чувствовала себя красивым, сильным животным. Самка! Мать мира!
Леопольд массировал ей спину и шею. Трепетно смазывал кремом для загара ее втянутый, мускулистый живот.
Кричали чайки. Море, как четки, перебирало камешки.
Запах шашлыков был столь раздражающим, что они не выдержали, отправились к шалману.
Молодые, кривоногие люди в эротически обтянутых плавках, с гортанными приветствиями стали призывать их.
И тут Анфиса поймала волну.
Волну «Гигантов мирового реслинга».
Анфиса издала нутряной победный крик и смертным боем двинулась на поваров.
Она раскидала их, как детей. Перевернула вверх ногами шашлычные шкворни.
– Цыпонька, опомнись! – пытался притормозить ее Леопольд.
Но где там?!
Рембо я юбке могла остановить разве что пуля.
Роман, конечно, сошел на нет.
Какие тут томные вздохи? Психиатричка!
Только с помощью шальных денег Леопольда удалось замять конфликт со служителями чрева.
Первое, что сделала Анфиса, приехав в Москву, это вынесла к мусорным бакам стереофонический цветной телевизор.
Будь он проклят!
Никаких виртуальных изображений! Никаких развлекаловок и конкурсов!
Только добрые старые книги. Классика!
На работу, в торпедное бюро, Анфиса пришла со встревоженным птичьим взглядом. Сослуживцы же нашли ее помолодевшей, неотразимой.
Вице-адмирал Канарейкин заглянул в глаза, в самую душу:
– С приездом, душка!
И потянулась равномерная предсказуемая тянучка рабочих будней.
Дома же – одиночество, тоска, зловещая цифра «30» на горизонте судьбы.
Проезжая как-то мимо Останкинской башни, она увидела весело возбужденную группу людей с оранжевыми флажками.
Что-то заставило Анфису выскочить из троллейбуса, подойти к праздничной группе.