– И кто ее возглавит?
– Ты!
Поначалу сторонники Виталия Чушкова идеологический кульбит приняли настороженно. А потом вдруг осознали его лучезарную мудрость.
После некоторого оттока членов, приток десятикратно покрыл все потери. На выборах Чушков не добрал всего трех процентов, чтобы стать Президентом.
Расстроился страшно.
Инфаркт… Реанимация… Капельница…
Положили его в Кремлевскую больницу. В отдельную палату. Все-таки – почти Президент.
Но это не радовало.
Стала досаждать бессонница, а в редкие минуты забвения мучили кошмарные сны.
Проклятая «ё» разматывалась, как змея из клубка, стягивала шею Виталия. А точки над проклятой буквой, словно два раскаленных гвоздя вонзались ему в темечко.
Пришла активистка Людочка. В мини-юбке. Ножки загорелые, в золотистых волосках. Попка в джинсовой юбке круглая.
– Вы главное, Виталий Иванович, не расстраивайтесь, – защебетала сочувственно. – Мы всех сторонников «ё» победим, как одолели противников.
– Уйди, а?! – скривился Чушков.
– Хотите, я вам минет сделаю?
– Уйди!
– Я по-быстрому.
– Давай, что ли…
Губками и языком Людочка работала яростно. Но это не радовало. Все пустое.
Потом лежал всю ночь без сна, таращился в потолок.
Как же он был счастлив, когда еще не задумывался о мерзкой букве!
Все отобрала у него эта сатанинская литера. Детей. Жену. Все!
Утром опять пришла Людочка. Круглые очочки. Похотливые губки. На голове, как у школьницы, два бантика.
– Как сегодня чувствуете, Виталий Иванович?
– Живот пучит. Икры переел.
– Хотите я опять вам по-быстрому? Губками?
– Что же с тобой делать? Давай, Людмила Дмитриевна.
А когда Люда согнулась, зачмокала, Виталий Чумаков внутренне вздрогнул. Как же эта активистка в согнутой позе похожа на «ё»! А два ее бантика на рыжей башке, как две точки!
– Я что-то не понял, это к чему? Зачем нам этот треклятый Чушков?
– Так он же теперь в Государственной Думе комитет радио и телевидение возглавляет.
– Тогда, конечно. Сам-то ты к букве «ё» как?
– Как-то не замечаю.
– Я тоже… Вот что, Петя, вот что, мой дорогой майор Васюков, повернись к простым людям. Приглядись к Останкинским охранникам. Может там, чего накопаешь.
– Так охранники, это вроде как свои?
– А что, среди своих все чин чинарем? Иди, разнюхай все, Петечка. И думай о своих полковничьих погонах. Пусть их грядущие звездочки тебе путь освещают.
Компромат № 27
Золотой унитаз под алыми парусами
Алексей Козьемордов яростно мечтал о богатстве. Особенно о яхте под алыми парусами, с золотым унитазом. У Абрамовича есть же такая, а у него почему?
Алексей работал охранником у входа в Телецентр, улица Королева, 12. Леша видел богатых людей, видел вблизи.
Вечером за свою нищенскую зарплату (несмотря на громкое имя «Останкино», зарплата – тьфу!) он покупал себе на ужин жестянку «Сайры», шесть бутылок самого дешевого «Жигулевского» и начинал грезить.
Когда хмель слегка щелкал по носу, он раскладывал на тахте с драными боками журнальные вырезки о жизни миллионеров. Трепетно перебирал их.
Вот оно счастье!
Тут богачи полощутся в бассейне с «Бургундским» времен Наполеона. Тут вкушают жаркое из пенисов молодых шимпанзе. А тут в полном неглиже стонут от наслаждения сразу с десятком мисс Мира, посрамляя учебное пособие Камасутры.
Вот это жизнь! Только ради этого и стоило появиться на свет!
Ну, не ради же этой сайры и блевотного пива?
А меж тем Алексею должно было стукнуть тридцать пять. И ничего… Гниль… Ничтожество… И черная дыра могилы с пастью гроба в финале.
Нет, не согласен!
В ту субботу слегка перебрал. Тринадцать бутылок пива кому угодно свернут башку. Вспомнил о яхте Абрамовича, выскочил из дома и прямиком к Красной площади. А там упал коленями на брусчатку. Возвел очи небу. Зашептал горячо:
– Господи, ну почему одним все, а мне ничего? Почему прозябаю, как шакал, в такие-то годы? Господи, родной, милый! Сделай меня богатым и знаменитым. Дай начать большое дело с большими людьми и большими деньгами.
Проговорил и сразу протрезвел.
Над ним ослепительно сверкала луна.
Застукает его здесь кто-нибудь, так он и пустяшной работы лишится. Кому нужен в Останкино полоумный охранник? Останется он без сайры и дешевого пива.
Сгорбившись, притопал домой. Махнул еще бутылочку «Жигулевского» и завалился спать.
А утром звонок.
– Еще дрыхнешь, старик! – орал в трубку его одноклассник Вадим Жабин. – А у меня к тебе дело на сто миллионов.