– Ты пьян?
– Трезв, как стеклышко.
– А я с похмелья. Трубы горят.
– Сейчас мы твои трубы потушим. Дуй ко мне. Я тебя поправлю перцовкой личного приготовления.
Приехал в Перово в заурядную, потрескавшуюся по швам, пятиэтажку.
Вадик не обманул, налил в стакан до мениска янтарной перцовки:
– Пей до дна. Дело серьезное.
Оказывается, этой ночью бандиты грохнули закадычного друга Вадика – Серегу Ангелова. Тот широко торговал замороженными кальмарами.
Так вот, на Рижском вокзале стоял целый рефрижераторный состав с дарами моря. Серегин товар нужно было срочно спасать.
– А я-то зачем? – изумился Леша.
– Подпись твоя нужна и паспорт, – нахмурился Вадик. – Ты – охранник и не какой-нибудь, а Останкино! Законопослушный гражданин… Действует перцовка? То-то, Леха!
– И сколько за подпись?
– Двадцать процентов.
– С какой суммы?
– Со стоимости состава. Товар палёный. Кальмары вот-вот протухнут.
– Да это же огромные деньги!
– Верно. Зелени тебе на новую квартирку точно хватит.
Приятели пожали руки.
Алексей еще дернул перцовки, выпил антипохмелин, а потом прыгнул в радрызганный «Жигуленок» Вадима и прямиком к кальмаровому составу.
Операция прошла на редкость удачно.
В итоге Алексей держал продуктовый пакет, доверху набитый радужно зелеными стодолларовыми ассигнациями.
С деньгами маханул в банк. Располагался он рядом с Останкино. Пять минут от работы, очень удобно.
Домой королём вояжировал на такси, с чековой книжкой у сердца, а там такая сумма, коей и глаза верить отказывались.
В ушах гудел звук триумфальных фанфар.
Купил банку «Сайры», три «Жигулевского» и, распевая попсовую песенку, двинул домой.
Потом спохватился. Ошеломленно развел руками. Зачем же он затарился такой дрянью? Швырнул сайру и пиво в ближайшую урну.
Завернул в ближайший гигамаркет. Прикупил чёрной и красной икры, окровавленный бифштекс, тропические фрукты-овощи и бутылку дорогущего виски.
Дома дерябнул рюмочку, проглотил бутерброд с паюсной икоркой, опять спохватился, да и нащелкал телефон Телецентра. Похохатывая, сказал, мол, на работу больше не выйдет. Пусть пошукают другого лоха.
Наелся под самую завязку, оприходовал полбутылки виски. Чего еще хочет душа? Бабу!
Взял «жёлтую» газету, трясущимися от предвкушения пальцами набил телефон самой элитной путаны.
Приехала в белом «Мерседесе». Сама за рулем. Высокая, в прозрачном, по погоде, платье. Острые груди. Гордо вскинутый подбородок. Золотистый пожар кудрей.
Евгения!
Алёша от возбуждения аж зарыдал.
Одежду на ней разорвал в клочья, прорычав:
– Куплю новую! От Гуччи!
Секс вышел такой, словно с плеч пятнадцать годков. Семь раз! Весьма кстати вспоминались вырезки о сексуальной жизни миллионеров.
– А ты ничего! Озорной! – Евгения-Женечка с любопытством разглядывая Лешу. – А чего в такой халупе живешь?
– По приколу.
– Вот как?!
Договорились встретиться ещё в субботу.
На следующее утро, протрезвев, Алёша спохватился. Разве он мечтал о такой жизни? Так он расфыркает свои денежки и останется в хрущевке с тараканами.
Где яхта под алыми парусами? Где, спрашивается, золотой унитаз?
Позвонил Вадику:
– Больше составы никакие нигде не стоят?
– Ты что, чудило, такой шанс лишь раз в жизни.
– Жаль.
– У тебя же бабла немеренно?
– Ладно. Увидимся. Пока.
Шваркнул трубку и стал настойчиво думать, как наварить огромные деньги. Потом осенило. Ну, конечно! Биржа! Покупка-продажа акций нефтяных и газовых компаний. Стартовый капитал имеется. Лёха, вперед!
Пришел на биржу и ни хрена там не понял. Все орут! Совершают руками какие-то пассы. Глаза налиты кровью.
По дороге домой Алёша зашел в магазин «Маклер». Купил увесистую стопку книг о биржевом деле. Завалился на драную тахту и принялся медленно, смакуя каждый абзац, постигать азы науки.
Через неделю опять пришел на биржу.
Поставил самую крошку и проиграл. Еще и еще!
Поговорил с маклерами. Вернулся домой на драную тахту. Другими, помудревшими глазами, перечитал фолианты.
Тут подоспела Женечка, элитная путанка. Крутит упругими бёдрами. Острая грудь под майкой так и подпрыгивает. Соскучилась, стерва! Можно с ней по любому. Орал, вагинал, анал…
Вежливо отослал девку. Тут настоящая денежная путина грядет. Не до путан.
Вернулся на биржу с ледяным взором, лишь сердце радостно вздрагивало от предвкушения битвы.