Настенька выпучивала глазки:
– Она убивает.
– Косой?
– Из револьвера.
– Понарошку?
– На самом деле.
– Глупишь! – Аркадий Гулыгин встал, до хруста расправил плечи. – Папочку в тюрьму посадят.
– Ладно, убивать будут понарошку. Только зрители об этом не догадаются.
Идея реалити-шоу «Огненная Лиса» встретила бурное одобрение руководства канала.
– А кого награждать-то будем? – грохотал генеральный продюсер, Прохор Рылов.
– Того, – вкрадчиво объяснял Аркадий Гулыгин, – кто продержится семь дней. Всего неделю.
– Если все продержатся? – Рылов стучал толстыми пальцами по полировке стола.
– Из живых останется только один, – щурился Аркадий Гулыгин. – Остальных Лиса положит из револьвера.
– Отлично! – генпродюсер подошел к зеркальному бару, плеснул коньячка. – А гонорар победителю положим царский. Полмиллиона доларей. Как думаешь? Нет, зачем?! Миллион! Если ошарашивать, так ошарашивать.
– Оттянемся от души.
– Сам-то оттянуться не хочешь?
– Настенька, дочурка моя, советует.
– Правильно делает. Умница. Кстати, познакомь меня с ней. Люблю умных людей.
– Она еще маленькая. Семнадцать!
– В гору пойдет… Тем более, с богатым папочкой. Победителем Лисы станешь ты.
– Я?
– А кто же? А гонорар разделим пополам. По-братски. Давай чокнемся за успех нашей лисички. Лисы-Патрикеевны.
Старт назначили на воскресенье. Добровольцы на участие в «Огненной Лисе» на Королева, 12 выстраивались тысячами. Шутка ли, миллион баксов!
Отобрали самых молодых, сексапильных. Среди Аркадий Гулыгин чувствовал себя аксакалом. 44 года, всё-таки.
Каждому дали подъемные, по пять тысяч доларей, и пожелали счастливой дороги. И за каждым двинулась автономная творческая группа. Оператор, осветитель, звукорежиссер, ассистент.
Конечно, эта группа слегка мешала, путалась под ногами. Но надо было научиться ее не замечать.
Куда же двинуть Аркадию Гулыгину? Решил в Барселону. С туманной юности мечтал оттянуться на испанской фиесте.
И вот он в Испании. Пьет из бурдюка молодое вино. По-братски делит обед с молодым матадором Родриго Санчес Ферейра. А ночью сливается в огненной любовной схватке с обаятельной и слегка развращенной путанкой, Кармен.
Погода стояла благодатная. «Бабье лето». Хотелось просто кричать от беспричинного счастья.
Ближе к вечеру на узенькой улочке мелькнул алый наряд смертоносной Лисы. И походка лисички показалась Аркадию очень знакомой. Но он не придал этому ровно никакого значения.
На вторые сутки, переплыв на яхте с алыми парусами Гибралтар, он оказался в Марокко. Африка! Тут с наслаждением покатался на верблюде. Скорешивался с местным шейхом, Али Пашой. Так скорешивался, что тот даже предложил ему лучшую наложницу из гарема, красавицу Алсу. Но Аркадий еще был сыт ласками барселонской Кармен. Вежливо отказался.
А вот на третий день он с головой нырнул в пучину любви на Филиппинах. Предался самому разудалому сексу с молоденькими филиппинками. Его даже хлестали плеткой-семихвосткой. А он сам укусил в плечо одну смуглую бестию. И опять Аркадию почудилось, что за витражным окном борделя мелькнул алый силуэт Огненной Лисы. Смерть даже погрозила ему пальцем. Но с плеткой-семихвосткой в руках Аркадий Гулыгин лишь улыбнулся.
На четвертый день он полетел в Китай, к буддистским ламам. Он горестно оплакивал напрасно прожитую и такую грешную жизнь. Он, буквально, валялся в ногах у лам, вымаливая прощение. Один лысый лама так посочувствовал, что даже подарил серебряный колокольчик.
На пятый день он оказался в Стокгольме. Он вдосталь познал радости шведской семьи. Шведские блондинки неутомимы, как скандинавские викинги. Раздражали только шляющиеся там-сям шведские обнаженные мужики. Аркадию иногда казалось, что он находится в мужском отделении Селезневской бани.
На шестой день он отправился на Южный полюс. Насладился полным одиночеством, если, конечно, сбросить со счетов творческую телегруппу. Кормил с руки королевских пингвинов. Играл в снежки. Погладил усатого моржа. Спугнул с кладки яиц альбатроса. Свежевал тушу белого медведя.
На седьмой, решающий день телешоу, Аркадию Гулыгину было предписано оказаться в Москве. И он в ней оказался, прикидывая, куда прежде всего потратит наградные полмиллиона баксов.
В Москве, как и в Барселоне, и даже Стокгольме, стояло «бабье лето». В теплом ветерке деревья размахивали рыжими кудрями. По липам скакали очаровательные синички. Аркадий счастливо шлялся по Арбату. Зачем-то заглянул в ГУМ. Пробежал по великолепным залам Пушкинского музея.