И для пущей ясности тонко намекнула, что случится с их Сеней, – она пойдёт куда следует и выложит всю правду, что это был за брак и с какой целью этот бывший арестант на ней фиктивно женился.
Родня прикусила язык. Сеня тоже.
Сейчас у них сын кончает консерваторию по классу виолончели. А холодильник стоит всё тот же. Пылесос, правда, пришлось сменить. Сломался.
А родня благополучно вымерла от огорчения и других неприятностей, освободив жилую плошаль. Сеня жив ещё.
Теперь перейдём к Мише. С ним всё было иначе. Ему досталась невеста тихая, скромная, очень застенчивая. Девушка лет семнадцати из приличной еврейской семьи. Семьи настолько приличной, что Мише поверили в долг и зарегистрировали брак, не подержав в руке ни одной живой копейки. Миша сказал, что все десять тысяч дожидаются в Москве. Это было полуправдой. В Москве у мишиной мамы под подушкой лежали семь тысяч, остальные три надо было ещё достать.
Они поженились в Вильнюсе и, естественно, и двух минут не провели вместе. Родители охраняли фиктивную жену от Миши, как от опаснейшего соблазнителя, а она ему была нужна, как дырка в голове. Ночевал он в их доме, и его укладывали на полу в кухне, как можно подальше от новобрачной, и для большей верности папаша ложился спать рядом с Мишей и мёртвой хваткой держал его всю ночь за руку.
Все эти меры не помогли.
Нужно было ехать в Москву за деньгами, и чтоб Миша не сбежал, её родители ничего лучшего не придумали, как отправить её вместе с Мишей. Заодно, благоразумно прикинули они, ребёнок посмотрит Москву, побывает в музеях, сходит в Большой театр. Когда ещё представится случай из заграницы съездить в Москву? И платить за это долларами?
В поезде, между Вильнюсом и Москвой, подвыпивший на прощальном ужине Миша, увлёкшись на минуточку, лишил свою спутницу невинности, а для еврейской девушки из приличной семьи этого оказалось более, чем достаточно, чтобы забеременеть. Фундаментально, без всяк сомнений.
Она родила, пока они были в Польше. Второй ребёнок появился на свет в Израиле, где они задержались не больше года. Этого срока для сиониста Миши оказалось достаточно, чтоб полностью растрясти свои юношеские иллюзии и бежать с двумя детьми и бывшей фиктивной женой под мышкой, куда глаза глядят.
Я встретил его в Америке. У него трёхэтажный дом, своё дело. По-английски чешет, как будто Гарвард кончил. Детей уже пятеро. Последние трое – уроженцы Америки, то есть стопроцентные янки. Могут выставлять свою кандидатуру в президенты США.
Весь дом держится на жене. Она, кстати сказать, оказалась особой очень даже предприимчивой, и их процветающий бизнес – дело её хрупких рук. Кроме того, она прекрасная мать и преданная жена. И похорошела, расцвела на американских хлебах. Почти секс-бомба.
Теперь скажите мне, что ещё человеку надо? И по какой самой горячей и пылкой любви нашёл бы себе Миша такую жену?
Вот вам и брак по расчёту.
Дай Бог нам с вами так угадать в жизни.
Пока я у них гостил, я всё время не сводил с неё глаз и завидовал Мише самой здоровой завистью. Ей нравилось моё внимание, и она, прощаясь, пригласила меня почаще навещать их. Миша же ничего не говорил, хотя друзьями мы были с ним, а не с ней. Она была главой дома, и все решения принимались ею. Единолично, без консультаций.
Ведя меня под руку через лужайку к автомобилю, она со смехом сказала, шаловливо покосившись на шедшего сзади Мишу:
– А те десять тысяч он мне так и не уплатил. Сделал вид, что забыл уговор с моими родителями. Я уехала без холодильника и без пылесоса. Зато с мужем, который свою собственную жену обсчитал.
И сказала это, клянусь вам, с гордостью за своего благоверного, который ещё в Москве проявил некоторые американские черты.
Что ни говорите, а во всём нужна высокая квалификация. Я – за профессионализм и терпеть не могу любителей, всяких там дилетантов. Скажем, вот я – парикмахер. Можно, конечно, оболванить любую голову, тяп-ляп – и готово. Освободите кресло. Следующий! Я никогда не опускался до халтуры, и поэтому, где бы я ни работал, все знали Аркадий Рубинчик – мастер высшего разряда, золотые руки, серебряные пальчики. Собственно говоря, это и есть профессионал.
Но встречали ли вы профессиональную вдову? Или профессионального сироту? Или ещё лучше, профессионального голодаюшего?
Пока я не уехал из России, клянусь вам моей профессиональной честью, ни о чём подобном не слыхивал и даже не предполагал, что такое может быть. Но с тех пор, как я окунулся в гущу моего родного еврейского народа, который, как известно даже антисемитам, талантлив многогранно и разносторонне, я понял, что всё может быть, и ничему не слелует удивляться.