– Ира Елина, тебе особое приглашение нужно? – наконец добрался до меня тренер. – Почему до сих пор стоим, где «ласточка»?
Я поехала вперед и поняла, что не помню ни слова из его объяснений. Я обернулась, ожидая, что Дима сейчас еще раз все расскажет и покажет специально для особо одаренных, но он только махнул рукой и повернулся к Оксане с Олегом, старательно крутившим «ласточку».
– Молодцы, ребята! – похвалил он. – Не то, что некоторые! Можете переходить к парному вращению. Парное вращение в «ласточке» – очень эффектный элемент…
Я вдруг осознала, что Дима меня даже за человека не считает – говорит обо мне в третьем лице, как о неодушевленном предмете. Но ведь если я недостаточно хорошо катаюсь на коньках, это еще не исключает меня из числа достойных членов общества! Что наш тренер о себе возомнил? Может, он пишет с ошибками или неправильно ставит ударения… По этому предмету я дам ему сто очков форы!
Медленно закипая, я поехала к выходу с катка. Ноги моей тут больше не будет!
– Ира, я никого не отпускал! – крикнул мне вслед Дима. – Тренировка еще не закончена! Если тебе нужно выйти, надо спросить разрешения!
Я остановилась и, плавясь от злости, громко отчеканила:
– Можно выйти?
– Можно, – в тон мне ответил он. А когда я уже отвернулась, добавил: – И не возвращаться.
В этом наши желания совпадали – возвращаться я и не собиралась. Вставал другой вопрос: что мне делать остаток смены? Жаль, что нельзя улететь домой… Я могла бы сесть на самолет хоть сегодня! Никакой Париж уже был не в радость, тем более, я и не мечтала увидеть его еще раз.
Я вышла в пустую раздевалку и устало опустилась на скамейку. Вспомнилось, как я в младших классах вот так же отпрашивалась посреди урока в туалет. Идти по пустым школьным коридорам было жутко и интересно одновременно, особенно зная, что все остальные сейчас смирно сидят в классах и старательно учатся…
Некстати выплыло еще одно воспоминание времен младшей школы: однажды у меня заклинило молнию, и я, переодеваясь утром, не смогла снять сапог. Я промучилась с ним до самого звонка – вестибюль опустел, и я, впав в отчаяние, заплакала. Спасение пришло в лице какого-то старшеклассника, наверное, дежурного, который ловко стянул с меня сапог, отнес мои вещи в гардероб, спросил, в каком классе я учусь, и проводил до кабинета. Он же объяснил учительнице, почему я опоздала, и она не стала меня ругать.
А однажды я забыла дома сменную обувь и ходила по школе в толстых шерстяных носках – дело было зимой. Остаться в уличных сапогах «маленькой» мне даже в голову не пришло…
От нахлынувших воспоминаний стало так себя жалко, что я едва не заплакала. С первого класса я непутевая, и все у меня вечно идет наперекосяк, никогда ничего нормально не получается…
Вдруг в дверь постучали. Я испуганно заметалась, не зная, куда деваться, пока не сообразила – это кто-то посторонний, девчонки стучаться бы не стали. Но что от меня нужно, неужели кого-то из парней прислали, чтобы вернуть блудную овцу в стойло? А может, сам Дима соизволил снизойти до простой смертной?
– Ирка, ты там? – послышался из-за двери голос Дениса.
Я поморщилась – точно, послали за мной. Видеть мне сейчас не хотелось даже его, и я неохотно ответила:
– Сейчас приду.
Возвращаться я не собиралась – надеялась, что он подождет и уйдет, но из-за двери снова раздался нетерпеливый голос:
– Ирка, можно войти?
С ума сойти, какая щепетильность! Я и не думала переодеваться, так и сидела в полном обмундировании, хотя не собиралась больше кататься.
– Заходи, – буркнула я, надеясь, что он не услышит.
Но Денис, конечно же, услышал. Войдя, он встал передо мной и удивленно спросил:
– Ирка, ты чего, ревешь тут?
Неужели я все-таки расклеилась от дурацких мыслей? А Денис тоже хорош! Меня покоробило от его изысканных манер, но я не подала виду, украдкой вытирая глаза.
– Ничего я не реву. А тебя за мной отправили? – в той же манере спросила я.
– Не, я сам ушел. Там народ парную «ласточку» делает, а я один, как дурак. И все на меня пялятся…
Я посмотрела на него, думая, что ослышалась. С ума сойти, Дениса смущает, что он остался один и все на него «пялятся»! С каких это пор он стал таким чувствительным?