Н е р у к о т в о р о в (прикладывает палец к губам, оглядываясь, будто его преследуют). Тс… тс… Вы меня не видели. Меня не было здесь. (Исчезает.)
Л е г к о в (взрываясь). Не будет этого. Не надейся. (Смотрит.) Я наконец освободился! Понятно? Хватит с меня! Разыскивай своего необыкновенного, налаживай отношения… Ясно? (Видя, что Лидия пережидает его тираду.) Выселить вас не имеют права. У жены с ребенком равные с ним права.
Л и д и я (горестно). Какая жена! Мы и не расписывались.
Л е г к о в (смысл случившегося наконец доходит до него). На что же ты рассчитывала? Я тебя спрашиваю, о чем ты думала, когда заводила ребенка, требовала развода? (Передразнивая.) «Милый, мы не должны больше видеться. Никогда».
Лидия опускает голову.
Год ты гуляла, забыв, что я существую даже. Когда я кидал вещички в чемодан, спросила ли ты, куда меня понесло с насиженного места? А теперь ты разыскиваешь меня черт-те где и хочешь, чтоб я снова впрягся и тянул тачку? На это ты рассчитываешь?
Л и д и я (вспыхивая). Ну что ты, теперь все будет иначе. Ты увидишь. (Переставая плакать.) Знаешь, я почти получила роль в кино. Наверняка все хорошо устроится. Ну что тебе стоит похлопотать?
Л е г к о в (махнул рукой). Но учти: больше ты меня не трогаешь. Все!
Л и д и я (после маленькой паузы). Скажи, ты уже где-нибудь остановился?
Л е г к о в. Нет.
Л и д и я. Может, ко мне заедешь?
Л е г к о в (привычно, скороговоркой). У меня еще дел навалом. Бумаги…
Л и д и я. А я подожду.
Л е г к о в. Это уж лишнее. Успею — зайду, попозже.
Л и д и я (пишет на бумажке). Обещаешь? (Дает адрес.)
Л е г к о в (что-то прикидывает, машинально). Сказал, приду, если получится. (Прячет бумажку.)
Лидия выходит, улыбаясь чему-то. В вестибюль возвращаются С в е т л а н а и Ж е н щ и н а. Теперь ее длинные волосы уложены по последней моде, с кудрявым шаром вокруг головы; она еще более неотразима. Обе не замечают Легкова за портьерой двери.
Ж е н щ и н а (очень оживлена). Глупо, наверно, но мне кажется — все у меня обойдется. (Посмотрелась в зеркало, обняла Светлану.) Правда ведь?
С в е т л а н а (держит ее руку). Уверена. Через месяц вы приедете. (Бросает взгляд.) Сделаем чуть покороче.
Ж е н щ и н а (качает головой, горестно). Через месяц вряд ли. Они говорят, после операции три недели лежать, потом санаторий и дома. (Пауза.) Может, ко мне выберетесь? Вчера мне сказали — химию перед наркозом нельзя. Я прямо убита была.
С в е т л а н а. После — нельзя.
Ж е н щ и н а. Да, да. Я уже выяснила. (Снова посмотрелась в зеркало; заметив в дверях Легкова, засуетилась.) Вот еще мужчина к вам, а я задерживаю Ой, чуть не забыла! (Легкову.) Где-то здесь мои ягоды.
Л е г к о в (достает с подоконника). Вот. И шляпа.
Ж е н щ и н а (Светлане, подавая корзину с ягодами). Это вам. Мне утром в театр принесли. Я ведь сегодня тоже репетировала. С таким настроением провела сцену. Даже с подъемом. Будто ничего не случилось.
Пауза.
С в е т л а н а. Да, да…
Ж е н щ и н а. Помните, я все горевала, что не получается «Уж полночь близится, а Германна все нет…» Сегодня что-то наметилось. Даже артисты зааплодировали. Я ведь в театре пока никому ни слова.
С в е т л а н а. Сами узнают.
Из зала слышна песня про Томашев. Женщина напряглась, вытянулась навстречу музыке. Села, обмахиваясь шляпой. Еще прислушалась.
Ж е н щ и н а. Хорошо поет Эва Демарчик. (Смотрит на Светлану; почти с отчаянием.) Нагляжусь на вас, а то ведь долго не увидимся. (Внезапно начинает подпевать, потом чуть громче, тихо, выразительно.) «В том белом доме, в тех покоях доныне места не находят, чужую мебель расставляют, и затоскуют, и выходят, а я… а я там все оставила, ту тишину, что вечно длится…» (Обрывая.) Ну, прощайте, милая. (Встала; не глядя, почти выбежала.)
Долгая пауза. Светлана закуривает. Легков после сцены с Лидией и Женщиной уже не бравирует, не ерничает, он такой, какой есть.
Л е г к о в. Никогда бы не подумал. Такая красавица!
Светлана молча курит, словно не слыша.