О л е с я. Думать, товарищ Барышев, раньше надо было. Мы еще не забыли ваших подвигов. Скажите спасибо, что Светлану только на время сюда перевели. Из-за вас, если помните, и лично по ее просьбе.
Г е н н а д и й. Ну и что?
О л е с я. Подумайте только, какая удача! Художник-модельер образцово-показательного салона в столице уходит в рядовые мастера расчески торгово-бытовой точки в городе-новостройке. И это — с верхним-то художественным и свободными иностранными! (Убирается у зеркала.) Да и я вот сдуру за ней поплелась.
Г е н н а д и й. Не тебе судить.
О л е с я. И привет, Геннадий Палыч, оставьте ее в покое.
В вестибюль возвращается Л е г к о в, быстро проходит в зал парикмахерской.
Л е г к о в (оглядывая зал, Олесе). А напарница ваша?
О л е с я. Отлучилась. (Попеременно смотрит на обоих мужчин.) Так кто из вас первый, садитесь. Мы из вас Алена Делона сделаем.
Л е г к о в (решаясь). Ну, валяйте. (Садится.)
Геннадий направляется к двери, за ним — Календарев.
О л е с я (Легкову). Значит, понравилась вам Светлана Николаевна?
Л е г к о в. Да… заметная женщина.
Геннадий резко обернулся.
К а л е н д а р е в (весело). Ну, ну, Геннадий Палыч. (Толкает его к двери, тот упирается. Олесе.) Ждем тебя, мимоза.
Уходят.
О л е с я (стрижет). Поостерегитесь о Светлане расспрашивать. Геннадий Палыч из ничего может скандал учинить. Правда, сейчас он другой, а раньше… Пил по-черному. Да и ножиком баловался.
Л е г к о в. Кто он ей?
О л е с я. Муж. По паспорту. (Любуется.) Больно волос у вас хорош. Как хочешь можно укладывать. (Вздыхая.) Феном бы еще лучше, да хороший разве достанешь? (После паузы.) Вы где поселились-то?
Л е г к о в. Еще не решил. (Быстро взглянув на часы.) Как там, в доме приезжих, очень забито?
О л е с я (кивает). Есть сложности. Но они устранимы. Администратор знакомый у меня.
Л е г к о в. Смотрю, с вами не пропадешь.
О л е с я. Смотрите хорошенько.
Затемнение. Когда появится свет, мы увидим, что уже поздний вечер. Л е г к о в возвращается с чемоданам и кейсом. В вестибюле никого нет, на дверях парикмахерской — записка: «Переучет».
Л е г к о в. Так… Осечка номер два. Вот тебе и обещанный гражданкой. Олесей дом для приезжих И женский смех. (Садится на ступеньки, уныло задумался. Достает из кармана записку Лидии с адресом. Несколько раз перечитывает, колеблется, затем медленно поднимается и уходит.)
Полчаса спустя в фруктовом баре «Радость». Деревянные столы, соответственно декорированная стойка. К а л е н д а р е в и Г е н н а д и й. Перед каждым батарея пустых кружек, два полупустых фужера. Оба почти трезвые.
Г е н н а д и й (хмуро). Там, на станции, в закутке старичок инвалид работал. Он все под бобрик или под фокстрот шмалял… И вдруг, представляешь, появилась эдакая малявка. Личико махонькое, плечики узенькие, а бюстгальтер пятого размера.
К а л е н д а р е в. Ну?
Г е н н а д и й. Усадила Светка меня в кресло, голову мою помотала туда-сюда. (Вздох.) Я и отгулял. Отзвенела роща.
К а л е н д а р е в. А она?
Г е н н а д и й. Она-то? И она. Отгуляла. (Вздох.)
К а л е н д а р е в. Что до моей благоверной, то она на полных два месяца со стройотрядом уехала. А? Во женщина! Идейная. Не поверишь, скольких я по косточкам пересчитал, а по этой тоскую, как пес на веревочке. Стихи ей по ночам пишу. Видал, как жизнь-то складывается? (Помолчав.) Жаль, незнаком ты с моей бабой, бесподобная половина подобралась у меня.
Г е н н а д и й (чуть запинаясь). Спалил бы все к черту! Салоны, смотры! Я ей, Календарь, бутерброды намазывал. Явится с Димкой из сада — сапожки стаскиваю. По клиентам шляется. «Из газеты». (Сжав кулаки.) Убью! Все одно убью!
К а л е н д а р е в. Эх, Геннадий Палыч! Жизнь человеческая — драгоценность. Как музыка. Разве ее уничтожишь?
Г е н н а д и й. А меня уничтожать она может? Ей, значит, подавай житуху, изобилие, а мне? Одно дерьмо? На чьей шее, спрашивается, она всего достигла? На моих ночных рейсах с капустой и картошкой. А потом появляется этот доктор, черт знает что ей сулит.