С в е т л а н а (улыбается). Портрет нашего Нерукотворова.
Л е г к о в. При чем здесь Нерукотворов?
Звонок телефона. Светлана снимает трубку. На другом конце у трубки возникает Н е р у к о т в о р о в.
Н е р у к о т в о р о в (покашливая и причмокивая). Приветствую, мамочка. Для чего я вам понадобился?
С в е т л а н а. Вы? (Растерянно.) Вроде… ни для чего, Иван Сидорыч.
Н е р у к о т в о р о в. Значит, показалось. (Отстранился от трубки, огляделся.) А Олеся к вам не забегала?
С в е т л а н а. Нет.
Н е р у к о т в о р о в. И не звонила?
С в е т л а н а. Не-ет.
Н е р у к о т в о р о в. Ну дела! А впрочем, у вас ведь гость.
С в е т л а н а. Вам и это известно?
Н е р у к о т в о р о в (уже начинает спешить). Нам, Светлана Николаевна, все известно. Между прочим, вашего гостя повсюду ищут.
С в е т л а н а. Ищут?
Н е р у к о т в о р о в. Да, деточка. Лидия объявилась.
С в е т л а н а. Лидия?
Н е р у к о т в о р о в. Утверждает, что товарищ Легков вещи у нее забыл. Ну ладно, гуляйте, молодежь. Некогда мне. (Исчезает.)
Прежняя мизансцена. Л е г к о в и С в е т л а н а.
Л е г к о в. Ты что? Не слушаешь меня?
С в е т л а н а. Я?
Л е г к о в. Тебя словно не было здесь.
С в е т л а н а. Что ты, очень даже внимательно…
Л е г к о в. Знаешь, порой я верю, что придет время, когда мысль моя найдет сказочное продолжение — всего будет в достатке, чего человек ни пожелает. Неограниченная добыча пищи, энергии, постоянное очищение среды.
С в е т л а н а (улыбаясь). Хорошо. И главное, просто, как помидор.
Л е г к о в. Я так и знал.
С в е т л а н а. Что?
Л е г к о в. Когда это произносишь вслух, все сразу опошляется. (Задумался.) Ну, милая, не хочешь пить, будем танцевать. (Встает, ставит пластинку.) Хотя за признание ВАСХНИЛом моих очевидных заслуг надо бы выпить. (Целует ее.) Люби меня, ладно?
С в е т л а н а (после паузы). Уговорил.
Л е г к о в (после паузы). Чего же ты ждешь от меня?
С в е т л а н а. Ничего.
Л е г к о в. Тебе ничего не надо?
С в е т л а н а. От тебя — нет. Только то, что есть. Ни больше ни меньше.
Л е г к о в. Если бы я сейчас поверил тебе — это конец. Ничего не хотеть, не ждать. Смерть при жизни.
С в е т л а н а. Почему же? У меня свой мир — сын, работа.
Л е г к о в. Не уверяй, что тебе этого достаточно, не поверю.
С в е т л а н а. Ошибаешься.
Л е г к о в (махнул рукой). Не ошибаюсь. Я тоже так существовал, а потом переменил все.
С в е т л а н а (прильнув теснее). Попробовал надуть судьбу.
Л е г к о в. Можно сказать и так.
С в е т л а н а. Эх ты! Бунтарь. (Высвобождаясь.) Все бунты, как правило, кончаются поражениями. Человек возвращается к прежнему. Только с потерями. И немалыми.
Л е г к о в. Что же ты предлагаешь?
С в е т л а н а (с силой). Видеть все без самообмана, со всей жестокостью. (После паузы.) Находить хорошее и помогать ему.
Л е г к о в. Нет. Я вижу, ты рукой на себя махнула.
С в е т л а н а. Наоборот. Поэтому и не обольщаюсь, с меня хватит.
Л е г к о в (запальчиво). Учти, я не собираюсь мириться с этим.
С в е т л а н а. Ну хорошо. Хорошо.
Снова фруктовый бар. За одним из столиков Л и д и я. Вдоль бара, по проходу, как маятник прохаживается Р ы б к и н, худой, похожий на гончую, которая вынюхивает добычу. Входят О л е с я и С в е т л а н а с сумками, наполненными апельсинами, занимают стол у входа.
О л е с я. Что с тобой? Ну что, говори! Ты на себя не похожа.
Рыбкин прерывает «качание маятника» у их стола.
Р ы б к и н. Апельсинчики?
О л е с я. Ни копья не получишь.
Р ы б к и н. Обижаете. Хотел предупредить. Геннадий Палыч два раза заглядывал, вами интересовался. Как бы с ним опять что не вышло.