А один чудак что ни день со мной заговаривал и все спрашивал, да с большой обидой, почему это я до сих пор еще не использовал такое прекрасное слово, как «гемералопия», что значит «куриная слепота», а другой обещал составить для меня кроссворд, в котором будут одни только односложные слова и стенографические сокращения.
— Великолепная выйдет штуковина, приятель!
Подобных ассистентов я отсылал к конкурирующим фирмам — конечно, таких, что поставляли никуда не годные, безумные идеи или просто-напросто навязывали мне свои бзики, — но дельные предложения я с благодарностью принимал, запасы моих познаний из абонемента книгоноши таяли с каждым днем, а моя избалованная команда реагировала на любое повторение мгновенно и весьма бурно. Конкуренция же появилась, и очень скоро, и, как я теперь вспоминаю, у нас появилось все, что обычно появляется там, где царят азарт и конкуренция.
Как только за каждым бараком стали возникать собственные кроссворды, составленные собственным кроссвордистом, так в лагере тотчас утвердилось новое звание, а именно кроссвордист. И появились новый клан, и новое чванство, и новые страхи, и новая зависть. И появились болельщики, ничуть не лучше, чем у популярного футбольного клуба, и критики, точно такие, о каких мы не раз слышали. Появились подражатели и шпионы, одержимые и букмекеры, почитатели, что захлебывались от восторга, и отрицатели, что испытывали ко всему отвращение. Много случалось забавного, но в конце концов случилось убийство.
Однако прежде еще, до убийства, меня как-то отвели в сторонку два типа — я их не знал, они были из отдаленного барака — и сказали, им-де со мной нужно серьезно поговорить.
К разговорам, которые следовали обычно за подобным вступлением, я большой охоты не имел и потому молча ждал, пока младший не объявил:
— Мы собирались наладить в лагере агитработу, но тут всем некогда из-за ваших кроссвордов.
— А что такое агитработа? — спросил я.
— Мы собирались обсудить разные проблемы, — ответил старший, — важные для нашего будущего.
— Вы что, от биржи труда?
— Политические проблемы, — закончил старший, — чтобы каждый уяснил себе положение вещей.
— А вы что, знаете, каково положение вещей?
— Мы кое-что знаем, но здесь никто ничего не знает.
— Эй, послушай-ка, — взорвался я, искренне возмущенный, — и это ты говоришь мне?
Тут снова включился младший и не без яда заметил:
— Думаешь, нам неизвестно, что ты знаменитый спец-кроссвордист? Поэтому мы и пришли к тебе. Мы, ясное дело, восхищены, но не пора ли с этой мурой…
Тут вмешался его сотоварищ, как я, собственно говоря, и ждал: ведь я прочел много книг, в которых действовали подобные герои, один был всегда злыднем, бешеным, от которого, к сожалению, в любую минуту можно ждать всяких неожиданностей, а второму приходилось разыгрывать посредника, и только ему можно доверять — если, конечно, ты дурак и не читал тех книг, что читал я.
Оттого-то я даже с удовольствием услышал, что старший говорит:
— Ну зачем нам ругаться, слушай: я тоже люблю разгадывать кроссворды и рад, если кому везет, но когда это превращается в эпидемию… Я хочу сказать, надо же между вопросами о попугаях и мертвых поэтах выкроить время на решение серьезных вопросов.
— А это еще что за вопросы?
Тут молодой как рявкнет на меня:
— Что с Германией будет, и с тобой, бестолочь!
Ну, это они не отрепетировали, старший явно напугался и разозлился, но, прежде чем он подобрал умиротворяющие слова, я им обоим заявил:
— Если вы из «Свободной Германии» и собираетесь тут открыть филиал своей фирмы, так я с вами дела иметь не желаю. Германия может обо мне не заботиться, отныне я сам о себе забочусь. Кажется, я ответил на все ваши великие вопросы, а вот вам и чаевые: если кто охотнее станет выслушивать ваши великие вопросы, чем мои малые, я с ним связываться не буду, о вкусах не спорят, а здесь свободный лагерь, вам это известно?
Ух, и обрадовался же я, что так красиво им ответил, и по сей день еще удивляюсь, как это я вообще-то дослушал, что сказал старший, горько скривив губы:
— Чего болтаешь, парень, да ты разглядел, что вокруг тебя делается?
Чем-то вопрос этот показался мне знакомым, но я не пожелал разбираться в своих ощущениях; мне предстояло еще отработать кроссворд к предстоящему матчу.
Отработать кроссворд к великому матчу, который решит, в каком из бараков сидят самые светлые головы. Состязание длилось уже довольно долго, в бой друг против друга выходили всегда два барака, по кубковой системе — проигравший выбывает, победитель участвует в следующем туре.