- Очки сними, - советует он парню, и того как ветром с места сдувает.
- Ну вот, - тихо произносит Оля за его спиной. В ее голосе сквозят нотки обреченности и разочарования.
«Неужели она хотела — с ним?! Так же сидеть около его ног и вот это все... кошкой тереться... И руку бы положила?..»
От этих мыслей, от образов, ярко встающих в голове, мутит. И ярость застилает глаза настолько, что Максим резко разворачивается, хватая Олю за руку.
«Не позволю!»
Она ниже него на целую голову, если подойдет ближе, то уткнется носом в грудь. И смотрит на него большими глазами, в которых, кажется, спрятан весь мир. Максим переводит взгляд на ее губы, и в памяти — снова их неловкий детский поцелуй, которого никогда не должно было случиться...
Он думает, что дело в этом поцелуе. Именно из-за него Макс не может прогнать Олю из своей головы. Поэтому он дергает ее к себе ближе. Она действительно утыкается носом в грудь, и от этого так горячо и хорошо... Но Максим не дает себе подумать о том, что все это значит. Он требует:
– Что ты наделала? Исправляй.
И тянется к ней. Оля смотрит сначала с недоумением, но после это выражение сползает с ее лица, и она с готовностью целует Максима. Теперь по-взрослому, просовывая язык между его губ и открываясь ему навстречу.
Максим уверен, что это временно и все пройдет.
Глава 4
Но вот проходит две недели, и Максим обнаруживает себя сидящим в том же кресле у Оли дома, а у его ног, на коленях – она. Это так, будто кто-то отмотал его жизнь назад, на тот самый момент, когда Оля впервые уселась вот так перед ним, а он просто не стал уходить.
Оля классно сосет.
Макс не знает, как так вышло, где она этому научилась, но выходит то, что выходит.
Все, что Оля делает с ним – чертовски грязно и очень возбуждает. У Максима было чертовски много девчонок, которые делали ему подобное, но ни одна не делала ему минет с таким старанием и наслаждением.
У него темнеет в глазах, когда Оля берет за щеку и смотрит снизу вверх потекшим от возбуждения взглядом.
Когда она сильно сжимает губы на основании члена, а затем проходится по всей длине, впуская в себя. Когда своими маленькими ручками мнет мошонку и яйца Макса, а потом рукой помогает себе заглатывать глубже и глубже, давится, но упорно натягивает голову на член. И стонет, мычит задушено, потому что самой это нравится, и Максим видит, как расползается мокрое пятно на ее трусиках.
Макс не может смотреть на это, он закрывает глаза – а на внутренней стороне век будто выгравировано – Юля и Настя. Он бесится, он хочет выгнать их из себя, хочет перестать любить и нуждаться в них, хочет перестать представлять, как будет вбивать свой член в каждую их них, заставляя задыхаться от похоти.
Вместо этого Максим трахает в рот девушку, которую называет лучшей подругой. И это кажется ему омерзительным.
Но Оле вроде бы все равно, даже нравится – она улыбается с его членом во рту, а Макс со стоном снова закрывает глаза. Он вплетает пальцы в ее волосы и двигается еще жёстче, быстрее, и, наконец, полностью открыв глаза, стонет – у Оли слюна течет по подбородку, взгляд расфокусированный, удовлетворенный.
– Юля… Настя-я-я… – стонет Максим.
И кончает.
Оля высовывает длинный язык, на котором его сперма, а потом закрывает рот и глотает все. Глаза у нее непроницаемые, грязные, как тусклое, давно не протираемое стекло.
Они не светятся миллиардами звезд, как раньше.
Максим наклоняется к ней, стирает с края ее губ белесую каплю и ласково тычется лбом Оле в щеку.
Ему хочется попросить прощения, но язык не слушается.
Максим не понимает, почему Оля делает все это.
***
Несмотря на то, что Макс пытается остановить это, он раз за разом проигрывает.
Ласковым прикосновениям, когда Оля легко ведет пальцами по его щеке, или объятиям, когда она окольцовывает его руками - в такие моменты Максиму становится спокойно и тихо – в нем как-то умолкают все внутренние метания, надежды и страдания, и ощущение такое, будто укутали в теплую одеялку.
Он проигрывает ее голосу, просящему или требующему; тому, как Оля цепляется за него, когда целует.
Ее глазам, темным и загадочным, как бескрайнее море.
В конце концов, раз за разом проигрывает.
Максим все еще не знает, зачем Оля делает то, что делает. Он не понимает, зачем приходит к ней снова и снова, когда мог бы с любой другой... Но когда смотрит на подругу, то почему-то знает: не смог бы с другой. Не теперь.