«Я люблю ее».
Осознание этого приходит лишь сейчас.
Он долго вглядывается в сугроб, покрытый хрустящей корочкой льда, вглядывается в белоснежную чистоту до рези в глазах, и чувствует себя самым настоящим трусом.
Это шокирует его. Он думает, что все то, что он сделал – низко даже для него самого. Максим ведь никогда не считал себя положительным героем и совершенно не понятно, что Оля в нем нашла…
– Я ее бросил. Я бросил ее одну, черт побери! – Максим резко разворачивается и бежит обратно.
О Юле и Насте он не думает.
***
Он заходит в квартиру Оли, врывается в нее, даже не постучавшись, и запоздало осознает, что входная дверь была открыта.
Затем осторожно проходит в зал, но Оли там нет.
Тогда Максим подходит к двери, ведущей на кухню, осторожно заглядывает туда и слышит:
– Оля, тебе надо прекращать, – доносится по громкой связи из телефона голос Егора.
– Я не могу, – тихо отвечает она, сидя за столом, одетая в безразмерную серую толстовку, и прячет лицо в своих руках.
– Я понимаю. Но ты делаешь себе только хуже, – вздыхает трубка голосом Егора.
– Я знаю, – Оля отнимает руки от лица, и Максим видит, какое что оно красное и опухшее.
«Она плакала?» – в груди у Макса что-то болезненно сжимается.
– Я все знаю, но не могу! Я люблю его! – Оля зажимает себе рот руками и приглушенно воет-плачет, зарываясь лицом в ладони и сжимаясь. - И так давно уже... Думала, что секс что-то решит, но...
У Максима внутри что-то ломается, падает и с грохотом разбивается. Он на подкашивающихся ногах проходит дальше – навстречу Оле, вот такой любящей, сломленной и очень-очень сильной. Способной не только вынести свою любовь и чужую не взаимность, но и годы долгой дружбы с ним, с таким засранцем.
Оля поднимает на него уставшие заплаканные глаза.
– Егор, прости, но мы сами разберемся, – говорит Максим трубке, не сводя глаз с нее, и отключает связь.
Затем садится рядом с Олей. Та отодвигается от него дальше, такая открытая сейчас и уязвимая, что у Максима быстро-быстро заходится сердце где-то под ребрами.
– Я тут подумал… – говорит он. – И решил немного пожить у тебя. Что скажешь?
Оля молчит. Только ее глаза – бескрайнее темное море – неожиданно светлеют, и Максим начинает улыбаться.
– Вот и славно, – говорит он, а потом тянется к ней, сгребает в охапку, прижимает к себе близко-близко и утыкается носом в шею.
Они молчат, а за окном тихо падает снег.
Конец