- Так он отдал своих товарищей? – догадалась Таня.
Оля кивнула:
- Да, он отдал своих товарищей. Но одним из празднующих не стал, потому что он не какое-то воплощение, не что-то, созданное лесом и отчаянием, он изначально человек, таким же, как они, ему не стать. Он сам по себе. Лишь летом к ним приводит человека и прыгает через костер. А после снова один. – Оля стала невероятно серьёзной, лицо её помрачнело. – Он обретает силы после заката. Никто не знает, когда и кого он заманит в чащу, к проклятым кострам. – Под конец голос перешёл в шепот. – Возможно, он наблюдает за вами даже днём. Высматривает жертву, ищет кого-то слабого, кто не думая пойдет за ним.
Все слушали, как бандерлоги, загипнотизированные старым удавом Каа.
- Он не любит насилие. Он втирается в доверие, а после зовет за собой. Жертва добровольно заходит вглубь леса, чтобы больше никогда не вернуться.
Дети затаили дыхание. Как будто у истории будет продолжение. Таня же смотрела куда-то в окно, выходившее на лес. Ели издали стали похожи на острые пики, тени были холодными и длинными.
Оля вскочила с кровати.
- Именно поэтому бродить по лесу ночью категорически запрещено! Особенно детям!
Раздалось разочарованное мычание. Конец страшилки означал отбой.
С Тани будто спало наваждение. Это всего лишь история, чтобы дети не бродили по ночам.
- Слушай, а откуда ты знаешь все эти истории? – спросила она Олю перед сном.
С той будто спала улыбка, и она задумчиво сказала:
- Я здесь не первый год. Тут на самом деле много чего увидеть можно. Историй разных понабраться. А в лесу правда лучше не задерживайся. Люди пропадают.
- А полиция?
- А что они? Не доказано, что все именно здесь пропали. Дети никогда не исчезали. Трупов нет.
- Странно это, - прошептала Таня.
Следующий день не отличался ничем примечательным: подъем, подъем детей, зарядка, завтрак, организация развлекательных мероприятий. Самой тяжелой частью было общение с другими вожатыми. Таня не очень хорошо умела ладить с кем-то старше тринадцати – четырнадцати лет, а вот детей любила. Оля была исключением, наверное, потому, что в глубине души сама оставалась ребёнком. Таня была ей благодарна. Одиночества она не выносила.
Вечером наступил долгожданный перерыв, и Таня первым делом направилась в лес. Там она чувствовала себя как дома. И почему вчера лес показался таким враждебным?
Удар палкой по дереву, второй. Девушка представляла, что сражается с каким-нибудь опытным воином, что сама она – великий мечник. В такие моменты в груди зарождалось тёплое чувство, оно разливалось по всему телу, ноги становились быстрее, хватка на рукоятке «меча» – крепче.
Раздался тихий мягкий смех. Таня резко остановилась и огляделась.
Недалеко, облокотившись о дерево, стоял молодой человек, чуть старше самой Тани. Его глаза насмешливо сузились.
- Что смешного? – Возмутилась девушка.
- Да так. Ничего особенного.
Таня развернулась и пошла прочь.
- Подожди! – крикнул парень. – Я не хотел тебя обидеть.
Он схватил её за руку. В раздражении девушка резко развернулась и замахнулась на него палкой, но он увернулся, тут же схватив близлежащую ветку.
Шаг назад, удар – блок. Влево, скрестить палки, ей рассказывали, что если правильно отвести оружие, можно нанести неожиданный удар, но он вовремя отскочил. Если Таня наносила рубящие удары, то молодой человек предпочитал колющие. Девушка ойкнула, когда он попал ей в бедро. В его насмешливых глазах горели искры. Это только прибавило ей азарта. Она изменила стиль боя. Аккуратные, медленные движения, увороты от его стремительных ударов, один точный взмах – попала! Но этого было недостаточно, чтобы выбить его из колеи. Он улыбался, придерживая ушибленное плечо, а через мгновение снова был готов к бою. Их игра продолжалась.
В небе полыхал закат, окрасив деревья в малиновый цвет. Оба вспотели, Таня чувствовала жар в мышцах, дыхание стало тяжелым. Они стояли друг напротив друга, никто не решался перейти в наступление. И вот, девушка выпрямилась для последнего рывка. Взмах…