Родители Анны не спускали с нее глаз ни на минуту. Если она не приезжала с работы вовремя, мать закатывала скандал. Даже по телефону было сложно поговорить, потому что теперь, стоило Анне закрыться в своей комнате, родителям срочно требовалось попасть на лоджию, где хранилась провизия. Если мать заставала Анну за написанием сообщений, на нее снова сыпались упреки.
У Мирона дела обстояли не лучше. Как только он собирался сделать решительный шаг, уйти из родительского дома и снять квартиру, мать хваталась за сердце и требовала вызвать скорую. Опасаясь за здоровье матери, Мирон был вынужден общаться с Анной шепотом, накрывшись одеялом с головой. Выходные тоже проходили не безоблачно. Александра Николаевна подговорила многочисленную родню, чтобы те приходили на семейные обеды, ставшие в последнее время ритуалом. В большой семье Мирона, имевшей греческие корни, было не принято проявлять неуважение к родным, поэтому Мирон был вынужден полдня просиживать за столом с дядями и тетями.
Чтобы встретиться с Мироном, Анна стала задерживаться на обеденном перерыве, уходить домой до окончания рабочего дня или приезжала на работу с опозданием. Первое время начальство терпело такое поведение сотрудницы, но потом начались выговоры. Анна не обращала на это внимания, поскольку так она выкраивала лишние полчаса, чтобы побыть с любимым.
Чаще всего любовники встречались на съемных квартирах, пропитанных запахом табака и дешевых духов. Скоро Анна начала ненавидеть эти тайные встречи: приторно пахнувшее постельное белье, чужие ванные комнаты, быстрый секс по расписанию. Она хотела начать нормальную жизнь с любимым человеком. Но Мирон говорил, что не может уйти, пока мать не примирится с его выбором. Да и Анне, проникшейся рассказами о слабом здоровье Александры Николаевны, не хотелось брать грех на душу.
Александра Николаевна, в свою очередь, сдержала обещание и всеми силами помогала невестке вернуть мужа домой. Когда Мирон научился увиливать от семейных обедов под благовидным предлогом, мать придумала новую уловку. Ссылаясь на то, что неизвестно, сколько еще она протянет с больным сердцем, она умоляла привозить к ней на выходные Юлю с дочкой.
Поупрямившись, Мирон был вынужден согласиться. На это было несколько причин. Во-первых, так он усыплял чувство вины перед женой и говорил себе: несмотря ни на что, он принимает участие в жизни и воспитании дочери. А во-вторых, для него это было необременительно: Юля была неожиданно приветливой, улыбчивой и дружелюбной. Она ни разу не поднимала тему его ухода из семьи и не проявляла обиды. Мирону было вовсе несложно привезти жену к матери, чтобы этим простым жестом всех осчастливить. Понимая, что Анне такая дружба не понравится, он решил скрыть от нее визиты жены. Но, как известно, рано или поздно все тайное становится явным.
В один субботний день, привезя жену к матери, он украдкой договаривался с Анной по телефону о встрече. Как бы невзначай в комнату вошла Юля и весело спросила:
– Мироша, ты побудешь с Полечкой? Мы с мамой пока обед приготовим.
Надеясь, что возлюбленная не расслышала голос его жены, он тут же нажал на кнопку отбоя и отключил телефон. Он решил, что при встрече соврет Анне, что телефон разрядился, а он был не дома.
Анна, успевшая услышать голос Юли, тут же попыталась дозвониться Мирону, но безуспешно. В тот момент ей показалось, что она умерла.
«Говорит, что не уходит из-за больной матери, – подумала она, чувствуя, как слезы обжигают щеки. – А на самом деле налаживает отношения с женой. Даже телефон отключил».
Задыхаясь от ревности, она вышла из дома и отправилась в город, чтобы отвлечься, но по пути передумала и решила приехать к дому Александры Николаевны. Несколько лет назад она однажды была здесь. Тогда Мирон заболел, и она приезжала, чтобы проведать его.
Анна вышла на нужной остановке и села на лавку, с которой можно было наблюдать за домом Александры Николаевны. Через некоторое время она увидела, как из открывшихся ворот выехала машина Мирона. За рулем сидел он, а рядом, как догадалась Анна, – жена с ребенком на руках. Они проехали мимо, но Мирон ее не заметил, потому что о чем-то увлеченно разговаривал с женой.
Хватая ртом воздух, Анна едва сдерживала рыдания.
– Лжец, – заплакала она, не выдержав. – Лжец!
«Это же не я просила тебя уйти от жены, – думала она, всхлипывая. – Ты сам это придумал, сам сделал. А я поверила тебе. Как ты мог так поступить со мной?»