– Больше никаких разговоров дома не будет, – выпалила мать. – Я устала жить как на пороховой бочке! Никогда не знаешь, что ты выкинешь на этот раз.
– Аня, – перебил отец, жестом заставив жену замолчать. – Я вижу, ты чувствуешь себя вполне взрослой и независимой. – Он посмотрел на нее долгим изучающим взглядом, словно пытаясь отыскать знакомые черты в чужой женщине. – Тебе не пятнадцать лет, и ты имеешь право на собственный выбор…
– Алексей! – возмутилась Елена Анатольевна, недоуменно глядя на мужа. – О чем ты говоришь?
– Помолчи, скажешь, когда я закончу, – осадил он жену и продолжил: – Мы с мамой, в свою очередь, тоже имеем право на свое мнение. И мы считаем, что женатый мужчина тебе не пара…
– Он подаст на развод, – попыталась возразить Анна, с надеждой взглянув на Мирона.
Мирон опустил глаза.
– Когда разведется, тогда и поговорим, – отрезал отец. – Но я думаю, что этого не произойдет. Пока что он даже не потрудился снять с пальца обручальное кольцо. – Он ухмыльнулся.
Анна бросила взгляд на правую руку Мирона, потом на него: как она могла не заметить, что у него снова кольцо на пальце? Мирон потупился и молчал.
– Так вот, – продолжил отец. – Пока что ты должна принять решение, где ты будешь жить. Потому что если ты сейчас сядешь в его машину, домой можешь не возвращаться. – Прищурив карие глаза, он с презрением посмотрел на Мирона. – Делай выбор: или он, или мы.
– Я уже сделала выбор! – Анна оскорбленно вскинула подбородок. – Если вам не нужна больше дочь…
– Аня, – с укоризной произнес Мирон. – Не горячись. Давай не будем устраивать драм.
– Что? – Анна высвободила руку из ладони возлюбленного. – Ты… ты… лицемер!
– Давай поговорим, – сказал он настойчиво и спокойно. – Прошу тебя.
Анна устало вздохнула и убрала с лица пряди волос.
Мирон покровительственно взял ее за руку и отвел в сторону от родителей, не скрывавших ликования.
– Что бы ни происходило в твоей жизни, – прошептал он, глядя Анне в глаза, – помни, что это твои родители. Нельзя вот так взять и порвать с ними.
– Ты когда-нибудь думал, чего мне стоят встречи с тобой? – спросила Анна, неотрывно глядя в глаза любимому. – Мы же с ними постоянно ругаемся. Я больше так не могу. Я хочу жить с тобой. И сейчас лучший момент для того, чтобы мне уйти из дома.
– Ты же знаешь мою ситуацию… – Он жалобно посмотрел на Анну. – Не все происходит так, как мы хотим, понимаешь?
– Понимаю, – с вызовом ответила она. – Понимаю, что тебе понравилось жить с мамой. Значительно удобнее, чем неизвестность со мной и ответственность.
– Аня, ну зачем ты так? – Мирон взял ее за руки. – Я просто не хочу, чтобы со временем в твоих глазах пропал блеск и ты стала несчастна со мной.
– А почему я должна стать несчастной? – Голос Анны дрогнул.
– Потому что у тебя не будет ничего, к чему ты привыкла сейчас. – Мирон коснулся золотого браслета на ее запястье. – Ни этого… – Он тронул кожаную сумку, висящую на ее плече. – Ни этого… Я должен содержать жену и ребенка, чтобы не чувствовать себя сволочью. Ты останешься без поддержки родителей, а значит, должна будешь обеспечивать себя сама…
– Ничего, я снова пойду работать. – Анна пожала плечами. – Разве это проблема?
– Хорошо. – Мирон смотрел в сторону. – Родители сказали, чтобы ты сделала выбор. Но куда мы сейчас пойдем? Как мы сумеем так быстро найти квартиру?
– Переночуем на посуточной, а утром что-нибудь найдем.
– А если моей маме опять станет плохо от такой новости?
– Я тебя поняла. – В глазах Анны заблестели слезы. – Играть в большую любовь и совершать поступки – это не одно и то же.
– Ты не права…
– Я права. – Она посмотрела на обручальное кольцо на его пальце. – И папа прав. Ты снова носишь кольцо, потому что у тебя одна нога там, а другая – здесь.
– Я ношу его, чтобы мама не волновалась…
– Я твоим враньем сыта по горло! – закричала Анна в сердцах. – Даже не представляю, как ты ходил по тому газону в поисках кольца… – Она поморщилась. – Как подумаю об этом, противно становится.
– Я его не искал…
– Прекрати лгать. Что ни слово, то ложь. – Анна устало вздохнула. – Пойми, на двух стульях не усидишь!
Она резко развернулась и направилась к стоявшим в стороне родителям.
– Аня! – позвал он. – Подожди, Аня…
Анна ушла, не оборачиваясь.
Мирон смотрел ей вслед, а потом закрыл глаза. Единственный человек, с которым он мог быть до конца честным в данном вопросе, – он сам. И его правда заключалась в том, что на самом деле он очень боялся сделать решительный шаг. Его пугала мысль, что Анна порвет со своей семьей. Ведь это означало бы, что только он несет ответственность за женщину, которая ради него отказалась от семьи и финансового благополучия.