– Здравствуй, Ис! Я преподношу тебе в дар фиаско, милый, – со сладкой полуулыбкой прошептала ведьма. Тронула его похолодевшую кисть горячими длинными пальцами. Тут же, уже жестче, с напором зло продолжила: – Неужели ты наивно полагал, что жаркая перебранка между тобой и мной это все, чем я утешусь после твоего предательства? Неужто ты рассчитывал, что я так смиренно проглочу нанесенное мне изменой оскорбление, да еще с этой жалкой девчонкой? – в ее глазах мелькнули молнии. Голос вновь стал ядовито-приторным: – Нет, дорогой, я умею ждать и бить тогда и так, чтобы моему обидчику было предельно больно. Ты это знал, милый. Так наслаждайся, чувствуй всю глубину моего страдания, когда ты меня предал. Жди беспомощно неотвратимого… потери. Или брось Тьме вызов! – она кокетливо приподняла бровь.
– Ты устроила аварию? – прошипел Искандер, хватая ведьму за локоть.
– Осторожней, дорогой. – Она бросила взгляд на свою стражу. Те сделали шаг вперед.
– Ответь прямо. – Искандер отпустил руку Фреи. Он не боялся ее телохранителей. Встреть он их на безлюдной улице ночью, то, вероятно, смог бы справиться, комбинируя в бою магию и физическую силу, благо сам был далеко не из доходяг. Однако здесь, в больнице, было слишком много свидетелей, притом обычных смертных. Тьма бы его покарала. Выигрыш в схватке обернулся бы поражением в жизни. Впрочем, даже Пиррова победа ему светила, если Фрея бы не приняла участие в драке. Сейчас для него было недопустимой роскошью ввязаться в неравный бой и геройски пасть, гордо и глупо. Поэтому он смягчил тон. – Мы уже заклятые враги. Ты разорвала мне душу своим тут появлением и тем, что, очевидно, не пустишь меня к ней даже проститься. Так скажи мне правду. Ты лично призвала к Вите смерть?
– Я выше того, чтобы мараться о сопливую слабую девчонку. – Ведьма хмыкнула. Повела плечами. – Да и к чему привлекать к себе внимание, когда в судьбе твоей светлой сучки так удачно выпадает пробитое колесо?.. Мне всего-то нужно было за день до этого сломать руку самому опытному здесь хирургу и не пустить тебя к ней! – она торжествующе улыбнулась. – Рискнешь прорваться?
– Дорогая, любовь не лишила меня разума. Как и боль. Не надейся. – Искандер зло посмотрел в глаза Фреи. – Как и тебя боль не лишила чести! Но, быть может, ты теперь решила настучать на меня?
– О нет, милый. – Ведьма очаровательно улыбнулась. – Меня могут не любить. Могут предавать. Но честь, верно, я лишь сама могу потерять. А она все, что у меня есть. Так что нет, дорогой, ты сам себя губи. Прошу… – она сняла его чары с медсестры. Та тут же завозмущалась, вспомнив про охрану.
– Извините. Ухожу. Я подожду, – сказал Искандер разбушевавшейся медработнице и, смерив Фрею полным ненависти взглядом, вернулся к брату Виты.
– Я же говорил… – кисло произнес Ян. – Да и смысл к ней сейчас стремиться? Мы ничего сделать не можем.
Искандер едва удержался, чтобы не ударить его кулаком в челюсть. В коридор, приобнимая друг друга, зашли парень с девушкой. Они присели на стулья, стоящие вдоль стены. Девушка, чья фигура напоминала песочные часы, устало положила голову на плечо своего низкорослого парня, а тот нежно сжал ее ладонь и поцеловал в макушку.
– Все будет хорошо, дорогая, – ободряюще прошептал он, стянув с головы кепку.
– Спасибо, что ты со мной… – грустно улыбнувшись, девушка с любовью посмотрела на своего спутника, укрытого веснушками.
Искандер заскрежетал зубами. Не имея возможности обнять ту, которой дышал и мог сейчас потерять, он возненавидел всех вокруг. Все, внутри кого не свирепствовали грозы, а сияло солнце стали ему врагами. Он проклял влюбленную парочку, теперь через пару дней их миры рухнут, обратившись в пепел. Молодой человек поддастся слабости, что уже месяц искушала его и изменит своей спутнице с ее сестрой. Любимая же не сможет его простить.
– Весна… Перед больницей столько цветущей сирени, – отстраненно смотря в темное окно, заговорил Ян. – Прямо перед аварией Вита рассказывала мне о том, как ей понравилось произведение Ремарка «Час освобождения», говорила, там сирень… – он нервно всхлипнул, вцепился в подоконник. – Прежде она ненавидела эти кусты… а вот теперь она их полюбила. Так остро пахнут они сейчас. – Юноша вздрогнул. Шмыгнул носом. – Если сестренка моя останется в живых, я буду каждый день ей дарить букет сирени. – Ян резко повернул голову, среагировав на громкий задорный смех.
Искандер сжал кулаки, слушая злой хохот Фреи.
– Кто это? Ты с ней разговаривал. Она больна? – в голосе Яна царило сочувствие и растерянность.
– Да, неизлечимо. Если только… – хмыкнув, Искандер взял юношу под руку и строго посмотрел ему в глаза. – Но Вита будет жить, – твердо заявил он. – Если ты согласишься отдать самое дорогое, что есть у тебя. Я знаю стопроцентный способ ей помочь. – Отвернувшись от парня, зашагал прочь, не обращая внимания на его оклики. Он стремился в свою квартиру. Раз не рядом с Витой, то там он сделает обряд. Совсем иной ритуал, и брат Виты ему поможет. В этом уже не было сомнения, ведь тот уже бежал за ним.
***
Нарисовав посреди комнаты пентаграмму, Искандер, ступая против часовой стрелки, расставил вокруг девять черных свечей. Ян сидел на крае табуретки и, сложив руки в молитвенном жесте, молчал. Вид у него был спокойный и решительный. Лишь взгляд был отстраненный, точно юноша смотрел на себя и на свою дорогу жизни со стороны.
Искандер прошел в спальню и, взяв большое переносное зеркало, вернулся к Яну. Тот не шелохнулся. Послушно ждал пока ему не скажут действовать. Искандер поставил зеркало напротив рогов пентаграммы, у ее вершины же разместил маленькое круглое зеркальце. Дождь за окном почти стих. Распахнув шторы, Искандер на руническом языке прошептал заклинание и спустя пару секунд из-за туч выплыла луна. Ее серебристо-молочный свет окутал магический знак.
Повернувшись к парню, Искандер чарами воспламенил свечи. На светлых стенах началась игра теней. Ян поднял голову. Пряди цвета пшеницы упали на его глаза.
– Ты готов? – сухо спросил Искандер.
– Да, – последовал четкий ответ.
– Обратного пути не будет. Или уходи, или становись в центр пентаграммы. Этот ритуал я могу осуществить лишь по твоей воле, иначе смысла нет. Но если ты в последний миг передумаешь, то не спасешь жизнь, а загубишь три: сестры, свою и мою.
– Знаешь, когда я был маленьким, – Ян встал с табуретки и занял место в магическом знаке, – мы с Витой в загородном доме наших родителей втихаря от них ночью вылезли через окно и побежали на озеро искупаться. Была хорошая погода. На дворе стоял май, на удивление жаркий, как дни середины лета. Цвела сирень… – Он горько приподнял уголки губ. – Пока мы шли к озеру, срывали ее грозди и среди них искали цветы с пятью лепестками, чтобы загадать желание. Мне не везло, а вот сестре… Ей попался один такой цветок и она пожелала, чтобы эта ночь стала для нас открывающей волшебство мира, пусть свяжет нас на всю жизнь. Так оно и случилось. Когда мы купались, мою ногу свело. Я начал тонуть. Вита, рискуя своей жизнью, все-таки сумела меня вытащить на берег, даже несмотря на то, что я в панике больше тянул ее ко дну, чем помогал. Она спасла меня. Теперь моя очередь… – Ян грустно, но с одухотворенным светлым взглядом, улыбнулся. – Принеси ей от меня букет сирени.