«Коллеги, сегодня у нас первый осмотр детского корпуса. Со мной едут 2 человека — Эдди и Лея. Остальным в личные сообщения вышлют индивидуальные задания, которые нужно будет соединить в группе».
От Питчера вряд ли другого можно было ожидать: его лицо в момент прочтения Леей сообщения выражало лишь какую-то свою собственную победу. Она была недовольна, даже откинула от себя телефон, неожиданно встретившись глазами с боссом. Оба молчат. Хотя их всего двое в кафе, не считая официанта.
Никто не смеет прервать эту долгую и такую многообещающую паузу, но оба хотят многое сказать: она — про надменность, вседозволенность и высокомерие, а он — про прекрасный день, безвкусный костюм исвоенравность, такую ненавидимую им.
…
— Хочешь сказать, он над тобой смеялся?
Эдди, глубоко в душе доверчивый парень, не верил ни одному слову Леи, что с пеной у рта доказывала наличие широченной улыбки на лице босса, пока он «поедал свои жирные невкусные пончики, сделанные точно не Микки, и какой-то невкусный кофе».
— Насмехался. Ну знаешь, хихи-хаха, ты такая неудачница, над тобой даже мой невкусный кофе стебется.
— Бред. Делать ему нечего, как обращать внимание на тебя. Но знаешь что…
— Что?
— Поскольку это наша первая поездка с тобой, — указал он на недоумевающую девушку, что косилась на доску, — я, как друг и начальник, расскажу о некоторых правилах поездки с Джексоном.
— Он уже не мистер Питчер?
— Не перебивай, негодница, — строго, как учитель, посмотрел на неё, — ты потом спасибо мне скажешь. С твоим характером мы все должны будем выучить эти правила. Одно из них ты постоянно нарушаешь.
Лея вольно кинула руку, показушно достав из сумки старенький планшет, делая вид, будто ведёт запись каждого слова Эдди.
— Одно, и самое главное, — субординация. Феечка моя, какие бы ни были твои крылышки, какое бы ни было миленькое личико, рот твой должен открываться тогда, когда тебе задали вопрос или когда ты решила поесть. Больше вариантов у тебя нет. Ты должна запомнить, что нет ничего важнее субординации с твоей стороны, — он выделял яркими маркерами последние слова, — с твоей стороны, синабончик. Он может шутить, может переходить на «ты», но тебе нельзя.
— Но почему? — маленькие глазки моментально стали зеркальными.
— Потому что он босс, смирись.
Лея могла смириться, но ее просто раздражала вседозволенность человека, если он выше ее по карьерной мобильности. Она была «за» ту сторону, где есть уважение и повиновение, но только в том случае, если и в ее сторону человек проявляет уважение.
— А если он… оскорбит?
— Не оскорбит, — оскорбительно фыркнул он. — Он воспитанный мужчина. Думаешь, опустится до такого? Да, у него есть свои… особенности, — прокашлялся он, — но Джексон унижает человека лишь за его недобросовестную работу. Но знаешь, он оскорбляет или унижает не самого человека, а жестко приходится по его работе. То есть ты не услышишь от него «ты глупая», ты услышишь «почему отчёт № 53 сделан по образцу № 54? Напомни мне, в чем разница?» — задумчиво закинув ножку, как кукла, он приблизился, будто совершенно отрицая, что кабинет пустой. — О нем ходят разные слухи.
— Удиви, — безразлично шёпотом.
— Я не фокусник, чтобы тебя удивлять.
— Ну!
— В отношениях он не задерживается, — ещё тише прошептал он. — С Ведьмочкой они общаются странно, но официально статус пары у них есть. Уж не знаю, что там они мутят между собой, но наш босс уж точно не хочет делать из неё миссис Питчер.
— Это весь секрет? — возмущённо выкрикнула она. Его отношения мало интересовали. Точнее, совершенно не интересовали. — Из вводной части по общению с боссом ещё есть пункты?
На изображённой доске было стёрто все за долю секунду.
— Второе правило на нашем курсе «Общение с начальником» — «да все отлично, начальник», — быстрым движением руки он прописывал каждую буквы, пока Лея таращилась чуть ли не с отвращением. — Чего так смотришь? Вовремя закрытый рот на недочеты — половина из выполненного дела.
— Но это бред!
— Я не договорил, — раздраженно фыркал он. — Я не говорю о недочётах в работе, я говорю о недочётах босса между вашими отношениями. Да и работу в принципе тоже можно впихнуть. Ты должна критиковать его работу так, чтобы он подумал «да, мой продукт и так отличен, только нужно его усовершенствовать».
У Леи было много вопросов, начиная от так называемого списка «можно/нельзя», заканчивая причинами возникновения этого списка. Какое отвратительное чувство — быть лицемерным, чтобы вы не поссорились с боссом!
Время до двенадцати тянулось мучительно долго, а поездка с Питчером казалась каким-то плохим сном. В блокноте было расписано все, что она должна узнать по плану, присланному Эдди ещё утром. Второй кофе был вкуснее первого, купленного утром. Может, горчил не он, а атмосфера и пристальные взгляды босса, что сверлили ее как проклятые? Лея не знала ответы на свои вопросы, лишь старалась откинуть их в дальний ящик, чтобы никогда не открыть.
— Готова?
— Я могу остаться? — мученически провыла она, ложась на стол. — Ну, пожалуйста.
— Гордись, что даже из-за своего предвзятого отношения к тебе, он решил взять тебя с нами. Многие хотят поездить в такие поездки.
— Я отдам своё место!
— Мисс Хейсмон, вы так не хотите ехать вместе с нами?
Голос, услышав который Лея покрылась ледышками, а голова моментально отключилась, оставив ее наедине со своим позором. Эдди строго молчал, так как угрожающая рука босса в секунду метнулась в его сторону, как только он хотел открыть рот. Питчер не терпел подобного пренебрежения, поэтому его действия нельзя было даже предугадать. Кто придумал, что нужно бояться крика? Крик — показ эмоций, а через спокойствие человек морально уничтожает.
— Нет.
— Конкретнее, — строго, холодно и безжалостно.
— Нет, хочу.
Отчасти она хотела попасть на объект, к которому имеет отношение, но поезда с Питчером пугала.
— Послушайте внимательно, мисс Хейсмон, — чуть ближе положенной субординации, о которой так кричал Эдди, — игра в кошки-мышки меня не особо интересует. Хотите работать и прокачиваться как первоклассный специалист — я не буду стоять на вашем пути, но обращаться к себе как к пустому месту не позволю. Ваша вольность, пусть и сказанная Эдди, ставит под сомнение мой авторитет. Если наши рабочие отношения так и будут тяжело идти, мы вынуждены будем попрощаться. Будете снова спорить или на этот раз я оказался прав?
Его непоколебимая стойкость и дипломатия пугали и Эдди, покрасневшего из-за неловкости, и Лею, отпустившую голову от стыда. За дело.
— Вы полностью правы. Простите, я неправильно поступила.
— Надо же. Снизошли до принятия неправоты. Снег пойдёт, что ли…
Он был зол, только умело скрывал это даже от сотрудников, чьё времяпрепровождение с ним было давним. Он медленно ушел в свой кабинет, так и не повернувшись.
— Какой позор! Теперь я точно не хочу куда-то ехать, — чуть тише обычного проговорила Лея, осмотревшись вокруг, чтобы на этот раз никто не услышал. Красные от стыда уши стали медленно розоветь, но щеки пылали. Как же некрасиво произошло. И ведь с самого начала рабочие отношение пошли под откос.
«Надо исправляться», — пронеслась в голове мысль у Леи, пока она продолжалавсячески скрывать своё покрасневшее лицо.
…
Дорога до первого объекта была не такой и долгой. Мистер Питчер сам вел машину, в то время как Лея и Эдди тихо помалкивали, многозначительно бросая взгляды друг на друга. Ни один не смел даже сказать что-то.
— Мисс Хейсмон, у вас такой длинный язык, а сейчас что-то молчите. На вас не похоже. Как бы не сглазить ваше послушание, — от прежней злобы ни следа, лишь колкие комментарии и улыбка до ушей.
— Я уже извинилась перед вами, — строго, но с долей вины настойчиво проговорила она тихим голосом.
— О, я не прошу вас извиняться второй раз. Учитывая, как тяжело мне даётся вытащить из вас хоть что-то, я ценю вашу отзывчивость. Расскажите мне о себе.