— Выпей, малыш.
Олли сел обратно на стул и посмотрел на меня извиняющимся взглядом.
— Как насчет приватного танца для нашего мальчика? — сказал Айзек, сделав еще один глоток и указав на Олли.
— Прекрати, — сказал Олли, качая головой. — Для меня это не гребаная игра. — Он залпом допил свой напиток и швырнул стаканчик о стену. Я видела по его лицу, что его реакция на происходящее граничит с опасной чертой.
— Олли, я предлагаю тебе выпить еще и успокоиться, черт возьми, — рявкнул Лиам. — У нас здесь есть красивые голые дамы, которые более чем готовы доставить тебе удовольствие, так что будь, блядь, благодарен.
Лиам повернулся, обвил рукой шею Гвен, которая тоже была топлесс, и поцеловал ее. Мне стало ясно, что это была за вечеринка, и Олли провел рукой по волосам, пока Мэдди готовила ему еще один напиток. Он уже был пьян, еще немного, и его разум совсем покинет его, но у меня не было другого выбора, кроме как сдерживаться.
Десять минут превратились в час. Лиам и Гвен были в углу комнаты, трахаясь, как два кролика, в то время как Бриа и Айзек целовались. Я повернулась к Олли и увидела, что он откинулся на спинку стула, держа стаканчик перед собой и прикрыв глаза, и смотрел на меня. Мэдди танцевала внутри круга обнаженной, наполняя бокал Олли.
— Иди сюда, любимая, — сказал Олли, и Мэдди подошла к нему. Олли покачал головой. — Нет, не ты. — Он указал на меня. — Ты. Иди сюда. Сейчас. Пожалуйста. — Он сделал надутое лицо.
Я покачала головой. Мэдди, вечеринка, Олли — все это было слишком тяжело для меня. Олли поставил свой стакан на стол, встал на ноги и направился ко мне, прежде чем упасть рядом и схватить меня за руку.
— Иди сюда, — сказал он, притягивая меня к себе и обвивая мои ноги вокруг его талии. — Это то место, которому я принадлежу. — Он улыбнулся. — Прямо здесь, с тобой.
Мы обменялись улыбками, я запустила пальцы в его каштановые волосы. Его щеки порозовели, а улыбка была ленивой.
— О чем ты сейчас думаешь?
— Черт… — выдохнул он. — О том, как сильно хочу поцеловать тебя.
— Ты что, пьян?
Олли покачал головой.
— Поцелуй меня, Мия.
— Нет, Олли. — Я провела пальцем по контуру его губ.
— Ради всего святого… поцелуй меня.
Я снова медленно покачала головой, когда он провел руками по коже на моей спине.
— Черт возьми, Мия… — прорычал он и опустил голову мне на плечо.
— Так что же между вами? — спросила Мэдди из-за моей спины.
— С кем? — сказала я, прикидываясь дурочкой, избегая произносить имя Олли или не придавая значение происходящему — все это одинаково приемлемо. Я соскользнула с колен Олли. Он подтянул ноги, когда я устроилась между ними, теперь лицом к Мэдди.
Мэдди прищурила глаза.
— Между вами что-то есть… И, должно быть, что-то серьезное. Позволь спросить тебя, Мия, ты подцепила его до или после наших бесед в психушке?
Олли уткнулся лбом мне в плечо.
— Не обращай на нее внимания, — пробормотал он и поцеловал мое плечо, шею и за ухом. Хихикая, я прислонилась к нему головой и приподняла плечо, потому что мне было щекотно. Олли улыбнулся мне, и Мэдди внезапно исчезла. Все исчезли. — Давай выбираться отсюда, — прошептал он.
— Между ними ничего нет, — пропищала Бриа. — К тому же, тебе следует научиться не совать свой хорошенький носик в дела других людей.
Крайне удивленная, я медленно повернула голову в сторону Бриа. Она заступается за меня? Неужели ад замерз? Когда они с Айзеком перестали целоваться?
— Хорошо, Мия. Как насчет игры в двадцать одно очко, как в старые добрые времена? — спросила Мэдди, потянувшись за колодой карт на столе Джейка, которую она принесла с собой. По комнате разнесся смех.
— Нет, это не очень хорошая идея, — сказал Олли, его теплое дыхание все еще касалось моей шеи.
У Мэдди вырвался тихий смешок, больше похожий на вздох.
— Успокойся, Олли. Это всего лишь игра. — Мэдди достала карты из коробки и перетасовала их перед собой. — Помнишь, как играть?
Я поерзала в ногах Олли.
— Ну, да…
— Главное правило в кампусе: каждый раз, когда ты проигрываешь, ты должна честно отвечать на вопрос. Если не отвечаешь, то пьешь.
Насмешливый тон Мэдди был подобен шипению скользкой змеи, жалящей меня. Все в комнате знали, что я не умею пить. До Долора я вообще почти не пила. В десятом классе мне дали прозвище «Гондо», потому что я буквально сходила с ума после выпивки. Теперь я оказалась лицом к лицу со своим нынешним врагом. Я могла либо отвечать на ее вопросы, либо уйти.