Была среда — наш последний день перед рождественскими каникулами. Профессоры уехали на две долгие недели в отпуск, пока мы будем встречать Рождество на территории Долора. Мы осужденные, а не они. Но Рождество с Олли было отнюдь не наказанием.
На уроке психологии я сидела сзади. Как только Олли вошел в комнату, его улыбка согрела меня. Его волосы стали длиннее, безумнее, рассыпались по голове. Небольшая волна превратилась в цунами, но для меня это было плюсом, есть за что ухватиться. Он занял свое место до прихода доктора Киплера.
Доктор Киплер, растрепанный и неряшливый, как всегда, извинился за свое опоздание, как и раньше.
Сегодня после обеда занятий не было, только моя консультация с доктором Конвей. Я хотела доверять ей, но после того, что случилось с Мэдди, я не могла заставить себя снова ослабить бдительность. Зачем ей делать исключение для кого-то, кого к ней не направляли? Все это не имело для меня смысла.
Ревность.
Я ревновала к своему консультанту. Это звучало нелепо, я знаю.
«То болезненное чувство в твоем животе, как растущий узел, когда ты увидела, как Мэдди разговаривает со мной, или услышала, что она попала к доктору Конвей и есть ревность, Мия. Ревность поглотит тебя, если ты ей позволишь», — сказал мне Олли.
Хотя я была взрослой, но ребенок, которому так и не суждено было выжить, все еще жил внутри. Отсутствие опыта взаимодействия с множеством эмоций, которые я испытывала изо дня в день, заставило меня подвергнуть сомнению все, что, как мне казалось, я знала. Все исследования, которые я провела, остались в прошлом.
Когда ты испытываешь свои собственные эмоции, все меняется.
В коридорах было тихо, когда я быстро возвращалась в свое общежитие из кабинета доктора Конвей. Я взлетела по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, торопясь надеть спортивные штаны и добраться до Олли. Мы почти закончили с «Дневником памяти», и я все еще ненавидела читать, но дни, когда он читает мне, стали моей любимой частью недели — после наших занятий любовью.
— Вау, дорогая. Куда ты так спешишь? — спросил Оскар, как только моя нога сошла с последней ступеньки. Его намазанные гелем волосы были зачесаны назад, а темные глаза впились в меня, превращая мои кости в пепел.
— В свою комнату, — резко ответила я, протискиваясь мимо него. Я избегала его с тех пор, как вернулась из психушки, но каждый раз, когда наши пути пересекались, его настойчивость только усиливалась.
Он схватил меня за руку и прижал к стене. Что я хотела сделать, так это ударить его наотмашь, ударить коленом в пах или позвать на помощь, но он шантажировал меня моим прошлым. При каждом удобном случае он крепко обхватывал меня угрозами, и сжимал словно удавку.
— Я уже видел это кольцо раньше. Где ты его взяла? — спросил он, рассматривая колечко на моей руке. Вырвав руку из его хватки, я сняла кольцо и сунула в карман. Моя самая ценная вещь. Я должна была сохранить ее в целости.
— Мия, где ты его взяла?
— Это подарок. Семейная реликвия, — солгала я, затем нырнула под его руку и попыталась вырваться из его удушающего пространства. Но он толкнул меня к стене и прижал руку к моей груди.
— О, нет, ты этого не сделаешь, — прорычал он.
Дрожа, я спросила:
— Что ты хочешь от меня? — Он стал более уверенным, в себе и в той власти, которую он имел надо мной.
— То, что ты мне задолжала. — Оскар ухмыльнулся, подходя ближе. Его горячее дыхание на моей щеке заставило меня напрячься. — Помни, ты принадлежишь мне, Мия. — Его рука была у меня между ног, медленно продвигаясь вверх. — Ты, блядь, принадлежишь мне, и ты ничего не можешь с этим поделать. — Затем он обхватил меня внизу. Я повернула голову, желая закричать, когда он усилил давление. Комок страха застрял у меня в горле, а в глазах застыла боль.
— Пожалуйста, остановись, — умоляла я. — Просто прекрати это.
— Ты знаешь, что говорят, когда девушка говорит «нет»?
Он не остановился, только сильнее потерся пальцами о ткань моих джинсов, и я яростно замотала головой. Оскар схватил меня за подбородок. Запах сигарет в его дыхании коснулось моих губ.
— Перестань бороться с этим, Мия. Так будет лучше. — А потом он отпустил меня, сделав один шаг назад. — Скоро увидимся, дорогая.
Остаток пути в общежитие я бежала. Щелкнув замком, я привалилась спиной к двери и сползла вниз, пока мой зад не коснулся пола. Если я расскажу Олли, он сделает что-нибудь, за что его выгонят. Если я расскажу доктору Конвей, то Оскар только использует мое досье против меня и будет утверждать, что это ложь. Он скажет, что я сама к нему приставала. Каждый раз Оскар напоминал мне о последствиях, пугая меня, чтобы я не сбежала. И это срабатывало.