Он застонал.
— Черт. Подожди. — Он повернулся, пока я сидела на краю кровати и смотрела, как двигаются его лопатки на фоне белой рубашки.
Когда он обернулся обратно, у него на пальце болталась белая роза оригами, к которой была прикреплена лента. Я поднесла руку ко рту и мои глаза метались туда-сюда между розой и его кривой ухмылкой.
— Тебе нравится? — спросил он, присаживаясь передо мной на корточки.
— Олли…
Он убрал мою руку ото рта и расправил ее, прежде чем положить на ладонь розу.
— По правде говоря, меня никогда особо не волновало Рождество. Большинство людей не знают, что зима — напряженный сезон для проституток. — Он пожал плечами. — Когда я рос, я проводил весь рождественский день в чертовом чулане, и по мере того, как я становился старше, день становился только хуже. Но с тобой я хочу испытать все. И когда мы уйдем отсюда вместе, у нас будет елка, огоньки, музыка. Настоящее Рождество. И это будет первым украшением на нашей елке. — Он ухмыльнулся. — Если бумага уцелеет.
Я провела пальцами по нежным краям.
— Где ты… Как ты научился это делать?
— Зик разбирается в оригами. На днях я пошел в библиотеку и вырвал страницу из одной из моих любимых книг, а Зик научил меня остальному.
Зик. Мое сердце затрепетало. Олли поцеловал меня в лоб.
— Я не знала, что мы… Я ничего тебе приготовила … — быстро сказала я, затем глубоко вздохнула. — Я тоже всегда ненавидела Рождество.
Но внезапно мне захотелось украсить елку, сыграть для него рождественскую мелодию на пианино, разослать смешные рождественские открытки от «Олли и Мии» и удивить его подарками, желая испытать все это — вместе с ним.
Олли взял розу с моей ладони, встал и осторожно положил ее на мой чемодан.
— У меня уже есть ты. О чем еще я могу просить? — В его глазах был мечтательный взгляд, и я знала, что будет дальше. — Ну, если ты действительно хочешь мне что-то дать… ты, на мне, голая — всегда срабатывает, любимая.
Так и было, и когда он так говорил, это не было скрытой шуткой. Он хотел меня сейчас. В этот самый момент. Он всегда говорил мне все, что было у него на уме, без всяких фильтров.
«Я. На нем. Голая».
Он наклонил голову, приподнял бровь, и его взгляд был решительным. Внутри все пульсировало. Наклонившись, я обхватила руками его ноги и притянула его к себе. Взглянув на него, стоящего надо мной, я просунула пальцы за пояс его джоггеров.
— Мия… — выдохнул он. Мое имя, слетевшее с его губ, значило все. Это была просьба, мольба, требование, обещание, облегчение, похвала, вопрос, ответ, тоска, желание.
Это было все, все в одном дыхании.
— Я хочу подарить тебе то, чего я никогда никому не дарила. — И это было правдой. Раньше меня волновали только мои эгоистичные потребности. Оральный секс был чисто бескорыстным поступком, а до Олли я была эгоцентричной и эгоистичной сукой.
Олли схватил меня за запястье и остановил.
— Ты никогда не делала этого? — Он был удивлен. Я не винила его.
Уставившись на него с края матраса, с его пальцами, обернутыми вокруг моего запястья, я покачала головой.
— Нет.
Он слегка повернул голову, на его щеке появилась ямочка, и он провел ладонью по лицу и волосам. Когда его глаза снова встретились с моими, он улыбнулся.
— Кажется, я не могу стереть эту глупую улыбку со своего лица.
— Почему ты улыбаешься?
Он вздохнул, все еще улыбаясь, все еще испытывая благоговейный трепет.
— Я тоже никому это не делал. — Смех сорвался с его губ.
Мои брови сошлись вместе, и я откинулась назад, опираясь на руки.
— Ты никогда никому не отлизывал?
Олли покачал головой.
— До тебя — никому.
— Но у тебя это так хорошо получается.
— Ты делаешь меня мастером в этом. — Он подмигнул и отпустил мое запястье. — И если бы я мог вернуться назад и убрать всех остальных девушек со своего пути, я бы… Если бы я знал, что однажды ты войдешь в мою жизнь, я бы подождал.
— Все эти маленькие шаги привели тебя ко мне, Олли. Если бы на одном из наших путей был брошен камень, если бы изменилась хоть одна мелочь, встретились бы мы вообще?
Олли улыбнулся.
— Каждая секунда — это решение, меняющее нашу жизнь, но все маршруты ведут к одному пункту назначения. Слабости не могут удержать тебя от твоей судьбы — они никогда не смогли бы быть сильнее ее. Мы были так созданы, Мия, и независимо от того, приняли бы мы другое решение или нет, все мои пути все равно привели бы меня к тебе.