— Проверяю тебя, красавица. Что произошло? Ты в порядке?
— Я в порядке, можешь не волноваться. Я ничего не говорила о… ты знаешь …
На его лице появилась легкая усмешка.
— Думаешь, я об этом беспокоюсь?
Если бы я была на его месте, я бы беспокоилась именно об этом. Потому что, в лучшем случае, это привело бы к тому, что его и всех остальных отправили в одиночную камеру.
— Я не знаю… А о чем ты мог бы волноваться?
Выражение его лица было совсем не похоже на мое.
— О тебе, Мия. Я беспокоюсь о тебе, — сказал он так, будто я уже должна была это знать. Но единственное, что я знала — это направление, по которому он двигался.
— Нет, не делай этого, — пробормотала я, махнув рукой в воздухе.
Он быстро выпрямил ногу и оперся на локти.
— Не делать что, Мия?
— Не воспринимай случившееся как знак того, что у нас сейчас какие-то отношения. Мы были под кайфом, — я слегка рассмеялась. — Это была ошибка.
Он опустил голову и медленно покачал ею из стороны в сторону.
Прошло три секунды, прежде чем он снова посмотрел на меня, и что-то изменилось в его взгляде. Словно часть надежды исчезла, и оставшаяся была смешана с замешательством.
— Для протокола, это ты была под кайфом. Но не я. Я сделал это, потому что хотел этого. Черт, Мия, я хотел подождать, пока ты не придешь в себя, но ты не оставила мне выбора.
— Ты… ничего не принимал?
— Нет, я не занимаюсь этим дерьмом. Я пью время от времени, но есть черта, которую я не собираюсь переступать.
— Теперь я понимаю почему, — сказала я, оглядывая себя. Со стороны я выгляжу жалко, даже смешно, я была уверена в этом. Ни Бриа, ни Айзек или Джейк не были здесь после употребления наркотика. На этой больничной койке была только я, подключенная к монитору. Та, которая не смогла нормально оторваться, и над кем будут шутить до конца семестра все остальные — или, что еще хуже, до конца моего пребывания здесь.
Олли потянулся к моей руке, и я замерла, когда его большой палец погладил мой.
— Мне очень жаль … Я не хотел, чтобы так получилось. — он сделал паузу и на мгновение повернул голову, словно обдумывал слова, о которых потом пожалеет. — Но то, что произошло, между нами, не было ошибкой, и ты это знаешь. Честно говоря, я в замешательстве, потому что ты сама это сказала. Ты сказала, что не хочешь, чтобы это чувство прошло. — он произнес эти слова, несмотря ни на что.
Останови это, Мия. Я вытащила свою руку из-под его.
— Похоже ты не понимаешь. Ты меня абсолютно не интересуешь. Ты оказался в нужном месте в нужное время. Это мог быть Айзек. — пожала я плечами.
Повисло тяжелое молчание, и если когда-нибудь я и хотела, чтобы медсестра проверила мои показатели, то это было прямо сейчас.
Олли встал на ноги и оглядел комнату, положив руки на бедра. Я почти видела мысли, что крутились в его голове, как будто они были белыми пузырьками, парящими над ним, словно грозовые тучи. Неужели он собирался взорваться? Или будет все отрицать? Неужели он собирался расплакаться у меня на глазах? Неужели он уже влюбился в меня после одного глупого, вызванного наркотиками, поцелуя?
Но он не принимал наркотик …
— Я знаю, что ты не убивала свою маму, — сказал он мне. — Так почему ты здесь?
Мой пульс на мониторе постепенно увеличивался, пока я обдумывала его вопрос. Это было последнее, что я ожидала услышать от него, и это единственный вопрос, на который у меня не было ответа.
— Я устала. — отвернувшись, я легла на другой бок. Может быть, я была недружелюбной, даже холодной, но это был единственный способ остановить его, пока он был здесь.
— Нет, — он резко выдохнул, прежде чем последовал неуверенный смешок. — Ты не устала, ты невыносима, — звук задернутой занавески был единственным доказательством его ухода, и внезапно комната стала пустой.
Это была моя вина. Я дала ему надежду, хотя сама была в полном дерьме, и он никак не мог этого понять. Никто никогда не понимал. Они считали, что всё это прикрытие, фарс, как будто я сама делаю это с собой.
Я натянула на голову белую простыню, чтобы заслониться от флуоресцентного света. Именно по этой причине я не позволяю себя целовать. В конце концов, именно у парня развиваются чувства, и в результате страдает именно он.
Меня выписали в тот вечер, потому что я не температурила уже больше двадцати четырех часов, что в конечном счете испортило мне свидание с «Оскаром-по-вторникам». Мне нужен был он, чтобы потушить огонь, который разжег во мне Олли.
Чтобы избежать жалостливого взгляда Джейка и предположений Олли, я пропустила ужин в целях предосторожности и вместо этого приняла душ.