— Мия.
— Какая Мия? — спросил Олли, забавляясь с другой стороны двери.
Я покачала головой, и «улыбка Олли» коснулась моих глаз.
— Мия, которая входит без разрешения?
Дверь открылась, и с другой стороны с ленивой усмешкой стоял полусонный Олли. Я не могла не задаться вопросом, была ли это «улыбка Мии», или была ли она у него вообще. Его волосы были в беспорядке, он был одет в спортивные штаны и свободную черную футболку.
— Нам придется поработать над твоими шутками «тук-тук», милая. — Его изумрудные глаза сверкнули, когда он потянулся к моей здоровой руке и притянул к себе.
Его комната выглядела чище, чем все предыдущие разы. На матрасе были подушки — настоящие подушки — и одеяла.
— Разве у тебя не было вечеринки прошлой ночью?
— Была, но я выгнал всех пораньше. Вот, я взял тебе круассан, — сказал Олли, протягивая мне пакет, — но я не смог достать кофе. Такая возможность есть только по субботам.
Не теряя времени, я полезла в пакет за выпечкой и впилась зубами в эту вкуснятину.
— О, ты невероятен, — промурлыкала я с набитым ртом.
Олли перелез через матрас и растянулся на куче подушек у стены.
— Какие у тебя планы на день? — спросил он, когда я упала на матрас рядом с ним.
— Мы в изоляции, так что, я думаю, ничего. Я сейчас должна быть в своей комнате.
— Нет, все в порядке. Стэнли не будет проверять комнаты из-за шторма.
Покончив с круассаном, я слизала глазурь с пальцев, и из меня вырвались импульсивные стоны. Глаза Олли загорелись, когда я смаковала каждый палец.
— Ты всегда стонешь, когда ешь? Потому что меня это вроде как заводит.
Я игриво толкнула его локтем в плечо, и тот упал на спину, притворяясь раненым.
— Мне говорили, что я издаю больше звуков, когда ем, чем во время секса, так что да… Пока еда вкусная, я ничего не могу с этим поделать.
— Мне это нравится, — прошептал он, и еще один раскат грома эхом отозвался в комнате, а ветер засвистел в окне. — Но я не хочу слышать о твоей сексуальной жизни.
— Ревнуешь?
Олли покачал головой.
— Я удручен.
— Я не знаю, что это значит.
— Опустошён, — он обхватил меня руками за талию и притянул к себе. — Обескуражен, — он убрал волосы с моей шеи. — Раздавлен, — он провел носом по коже под моим ухом. — Мне продолжать, Мия?
Все, о чем я могла думать, так это о его руках на мне и его дыхание на моей шее.
Да, продолжай, Олли.
— Я поняла.
Мой глупый, глупый рот.
Олли выпустил меня из своих объятий и лег на спину. Мне потребовались все силы, чтобы не забраться на него сверху.
— Итак, чем мы собираемся себя занять? — спросила я, гадая, что у него на уме, но потом вспомнила, что сказали Джейк и Алисия. Их слова повторялись снова и снова. «Олли не валяет дурака. Он не из таких».
Олли перевернулся на бок и обхватил голову рукой.
— Хорошо, прежде чем ты что-нибудь скажешь…
Я легла на бок, лицом к нему.
— Почему начало этого предложения пугает меня?
— Прежде чем ты скажешь что-нибудь еще… — Олли сунул руку под подушку. — Ты сказала, что готова открыться мне, разрушить стену…
— Вырезать дверь, — поправила я, подняв палец в воздух. — Не испытывайте свою удачу, Мастерс.
Олли рассмеялся.
— Хорошо, «вырезать дверь». — Он вытащил книгу и протянул ее мне.
Я помахала ею над головой.
— «Дневник памяти»? Фильм был основан на книге? — Из меня вырвался стон, и я вернула книгу обратно. — Нет, я не читаю.
— Во-первых, я собираюсь почитать тебе… а во-вторых, в столовой я видел у тебя в руках «Убить пересмешника». Ты притворяешься, что читаешь, чтобы привлечь таких парней, вроде меня?
— Это было задание от доктора Конвей. Я читаю не для удовольствия.
— Тогда хорошо, что читать будешь не ты. — Он откинулся на подушку и открыл книгу, затем посмотрел на меня нахмурив брови. — Чего-то не хватает, — пробормотал он и просунул руку под меня, притягивая ближе к себе. Из меня вырвался смешок, когда мое лицо уткнулось в его шею. — Ах, так намного лучше. А теперь тихо, Мия. Я начинаю читать, — Олли поцеловал меня в макушку, и часть меня растаяла рядом с ним.
Он пролистал благодарности до первой главы, под названием «Чудо».
В тот момент, когда первое предложение сорвалось с его губ, я переключила внимание с черных чернил внутри книги на него, наблюдая за тем, как двигались его губы, а глаза танцевали по странице, порхая с одного конца на другой. Его ангельский голос оставался ровным, он одной рукой легко провел пальцами по моим волосам, а в другой держал потрепанную книгу. Олли был очарователен, и я боялась, что если отвернусь, даже на долю секунды, то обязательно что-то упущу — слово из его губ или взмахи густых ресниц, когда он теряется в мире, созданном автором. Невероятное зрелище.