— Мне так жаль, Олли, — прошептала я между моментами печали, когда его губы не касались моих. Он покачал головой, и у меня снова перехватило дыхание. Его рот накрыл мой, как будто был маяком в разгар шторма. Он зажмурил глаза, пока целовал меня сильнее, нежный ритм его языка заставили его бедра вжаться сильнее между моих ног. И когда моя рука легла на пояс его джинсов, он отстранился.
— Пожалуйста, не делай это со мной… — Он тяжело дышал. — У меня больше нет сил.
— Возьми меня. — Мои слова быстро слетели с языка.
Олли только покачал головой.
Я обхватила пальцами его подбородок и заставила посмотреть на меня так, как он делал это со мной много раз раньше.
— Прямо сейчас я твоя. Я никогда не хотела никого другого, Олли. Я всегда хотела только тебя. Я вся твоя: все, что от меня осталось, твое. Пожалуйста, не отвергай меня снова. Я не смогу с этим справиться.
Олли потребовалось всего несколько секунд, чтобы справиться с собой. Он хлопнул ладонями по столу, прежде чем оттолкнуться от него. Я затаила дыхание. «Не смей оставлять меня в таком состоянии», — хотелось сказать мне. Но мои слова застряли где-то внутри.
Он направился к двери.
Мое несуществующее сердце уже разрывалось, парализованное, оплакивая потерю этого момента, который никогда не наступит.
Все остановилось. Мое дыхание. Мой разум. Биение моего сердца.
Олли.
Звук запирающейся двери эхом отозвался от стен.
Мое сердце бешено заколотилось.
Он повернулся ко мне лицом.
Мое сердце бешено колотилось.
Его потерянные глаза были наполнены тоской по мне.
Мое сердце бешено колотилось.
И Олли снял свою белую футболку, обнажив татуировки вдоль ребер, груди и худощавого пресса. В два больших шага он снова оказался передо мной, без усилий поднял меня со стола и уложил поперек матраса. Он медленно приподнял мои руки надо мной и накрыл мой рот своим.
Я снова могла дышать.
— Я не собираюсь трахать тебя, Мия, — медленно сказал он, его нос задел мой и я почувствовала запах мяты. Прежде чем я успела задать ему вопрос, его язык скользнул между моих губ, и наш нетерпеливый поцелуй закрутился по спирали. Мы были в огне, внутри меня вспыхнула знакомая искра. Мои губы задрожали, когда его пальцы спустились к пуговице на моих джинсах. Олли обладал способностью разрушить меня, и я поняла это в тот момент, когда я перевела взгляд на него.
Он нерешительно отстранился и встал надо мной, поставив одно колено между моих ног, а другую ногу на пол.
— Ты принимаешь противозачаточные?
Я кивнула.
— Но я никогда не занималась сексом без презерватива. У меня в чемодане есть пачка.
Олли посмотрел на мой чемодан и снова на меня.
— Ты всегда пользуешься презервативом? Без исключений?
Я кивнула и покачала головой, не в силах сдержать возбуждение от него.
— Ни разу.
— Я не буду заниматься с тобой любовью в гребаном презервативе. — В его глазах смешались боль и обожание, а в голосе звучало обещание. — Все или ничего, Мия.
— Хорошо, — прошептала я и подняла рубашку над головой, роняя ее на пол рядом со мной.
Его глаза восхвалили меня раньше, чем его губы, и его теплые руки потянулись ко мне сзади, чтобы расстегнуть лифчик, освобождая мою грудь. Олли поднял мои руки над головой, прежде чем его пальцы медленно двинулись вниз по их длине, мимо моей груди и по бокам. Мои соски мгновенно затвердели. Задыхаясь, мое тело выгнулось под его влажными губами, когда они прошлись по моей ключице и вниз по середине груди.
Олли не торопился, его нос коснулся моего живота, в то время как его губы оставляли отпечатки на моей коже. Мои нетерпеливые бедра двигались под ним, пока он расстегивал пуговицу и молнию.
— То чувство, которое ты испытываешь прямо сейчас — мне нужно, чтобы ты держалась за него как можно дольше. Ты понимаешь, о чем я?
— Думаю, да, — выдохнула я.
Олли сделал паузу и опустил руки по обе стороны от меня.
— В тот момент, когда ты начинаешь ускользать и больше ничего не чувствуешь, я вижу перемену в твоих глазах. Они становятся пустыми. Все, о чем я прошу, это чтобы ты оставалась со мной так долго, как сможешь. Когда ты заметишь, что твой чертов выключатель снова переключается, вспомни этот момент. Помни меня и то, что я заставляю тебя чувствовать, хорошо?
— Хорошо, Олли, — сказала я нетерпеливо.