Скользнув вверх по моему телу, он заменил свою руку губами, пока я двигалась под ним, желая почувствовать его внутри, в то время как мое тело дрожало в ожидании оргазма. Он провел рукой по моему центру, а потом погрузил палец внутрь, и начал неторопливо двигать им.
— Олли, — взмолилась я, каждая клеточка шла по натянутому канату над морем чистого удовольствия.
— Еще нет, любовь моя… терпение. — Он снова заставил меня замолчать поцелуем. Сочетание движения его большого пальца и проникновения другого было потрясающим, и когда я была готова провалиться сквозь трещины, Олли каждый раз возвращал меня обратно.
Он просунул под меня руку и поднял с матраса, чтобы я оседлала его. Взяв в руку всю его длину, я медленно ввела его в себя, именно так, как ему нравилось. Его глаза закрылись, а рот сложился в идеальное беззвучное «О».
Видеть, как его прекрасные черты реагируют на ощущение нашей связи, усиливало все остальные чувства. Я провела ногтями по его растрепанным волосам, принимая его глубже. Его руки блуждали повсюду, от моей груди к волосам и по спине. Между нами выступил холодный пот, когда его зубы царапнули по моей линии подбородка. Он схватил меня за бедра, чтобы унять дрожь в ногах, задыхаясь, когда благословения моего имени срывались с его губ. Я прижалась к нему бедрами, в то время как мой клитор скользил по его тазу, приближая меня все ближе и ближе к кульминации.
Потребовался всего лишь один толчок, еще одно «Я люблю тебя, Мия», еще одно прикосновение его языка к моему, прежде чем я закричала во время нашего поцелуя. Олли достиг оргазма следом за мной. Его мышцы напряглись, когда он схватил меня за бедра, удерживая прижатой к нему и оставаясь глубоко внутри меня.
Мы дышали в унисон, когда моя голова уткнулась в изгиб его шеи. Он обхватил меня своими длинными руками, притягивая ближе, пока наше тяжелое дыхание постепенно приходило в норму. Он провел рукой по моим волосам, прежде чем приподнять мой подбородок, чтобы поцеловать, и именно в этот момент горячая вода пролилась из уголка моего глаза, и вкус соли просочился на наши губы.
Олли чуть отодвинул меня и пристально посмотрел в лицо.
— Мия, ты плачешь, — сказал он на выдохе и поцеловал слезу в уголке моего глаза, прежде чем она успела упасть. — Черт возьми, ты любишь меня. — В его глазах появилось облегчение.
— Но я не верю в любовь, — прошептала я.
— Тогда верь в меня. — Олли ухмыльнулся. — Верь в нас.
К сожалению, холодный воздух заставил нас снова одеться, и мы лежали на матрасе, крепко прижавшись друг к другу. Я не рассказала Олли, что вспомнила свое прошлое. Я не могла найти в себе сил сказать ему правду — что со мной случилось и на что я была способна. В худшем случае он смотрел бы на меня по-другому. Так же, как мой отец смотрел на меня. Но с ним это было бы еще хуже. Гораздо, гораздо хуже.
Я провела пальцем по татуировкам на его руках, пока он описывал мне каждую из них.
— А ножницы? — спросила я, танцуя пальцами по его предплечью. Замысловатые детали от ручки ножниц до острого кончика выглядели идеально продуманными.
— Это перекрытие.
— И что ты перекрыл? — Я попыталась присмотреться, чтобы найти очертания прежней татуировки, но художник был гением. Ее невозможно было различить.
— У меня был герб, символизирующий братство, — сказал Олли с отдаленной болью в голосе. — Я сделал это тату вместе со своим братом, когда мне было четырнадцать. Это было глупо.
Заметив отвращение на его лице, я взяла его и сжала.
— Когда я был моложе, я подражал ему, как и положено младшему брату, понимаешь? Я был слеп в детстве, видел хорошее во всех, но я был наивным. А когда я стал старше, меня все больше сбивали с толку поступки окружающих и их причины. Я не мог понять, почему в мире так много зла. И однажды я проснулся и увидел истинное лицо своего брата. Поэтому я взял за идею ножницы, как напоминание о том, что я полностью вычеркнул его из своей жизни. Он как вампир, медленно высасывающий из меня жизнь, забирающий все, что у меня есть. Я так долго цеплялся за него, потому что, ну, он мой брат, и я хотел, чтобы он изменился. Может быть, я надеялся повлиять на него.
Олли замолчал только для того, чтобы выровнять дыхание. Он провел пальцами по моим волосам и за ухом.
— Мы были… нам не дали хорошего воспитания. Я не говорю, что другим не было хуже, но каждый день я делал все, что мог, чтобы позаботиться о моей маме и брате. Огромное бремя для такого человека, как я. Я так долго нес на себе их груз, ничего не получая взамен. Но я ничего и не ожидал от них, вообще. Когда я подрос, вместо того чтобы разделить со мной эту ношу, он просто потащил меня за собой. Брат воспользовался мной.