«Еще десять минут, — сказала я себе. — Всего десять минут».
Никто еще не знал, что я вернулась, и я уверена, что все — может быть, не Бриа, но все остальные — были бы рады видеть меня. Но будут ли они рады увидеть новую Мию — Мию, у которой были чувства и которая плакала? Я все еще пыталась узнать свое новое «Я», одновременно разбираясь со своим прошлым, со своими чувствами к Олли и мучениями с Оскаром.
«Я пыталась разобраться».
Набрав полные легкие воздуха, я открыла дверь и вышла в коридор. Подойдя к столовой, я остановилась под аркой, чтобы осмотреть помещение, но Олли нигде не было.
— Мия?! — Раздался пронзительный крик, и я сразу поняла, что это Джейк. Он встал из-за стола с широко раскрытыми глазами и разинутым ртом. В мгновение ока он подбежал ко мне и его руки обняли меня. — Ты вернулась!
После того, как он отстранился, он подвел меня к столу, в то время как остальные приветствовали меня теплыми улыбками.
— Было ли все так плохо, как поговаривают? — спросил Айзек.
— Нет, не совсем. Честно говоря, большую часть времени я была без сознания, так что я не слишком много помню… — Я замолчала, снова нетерпеливо оглядывая комнату.
— Его здесь нет, — сказала Алисия. — Он не ел с нами с тех пор, как ты ушла.
— Это чертовски странно. Я никогда раньше не видел Олли таким, — добавил Айзек.
Бриа сидела молча, не отрывая глаз от стола.
— Пойду найду его. Увидимся позже, ребята.
Когда я подходила к двери Олли мои руки дрожали, я провела ими по ширине брюк, а потом помахала ими в воздухе, чтобы встряхнуть нервы. Я дважды постучала в дверь, и с другого конца донесся его красивый скрипучий голос.
— Кто там?
Его голос воскресил мою «улыбку Олли».
— Вода, — сказала я, на этот раз со своим американским акцентом.
Прошло несколько секунд, и я представила, как его губы растягиваются в заразительной улыбке.
— Вода кто?
— Что ты делаешь, милый? Впусти меня… — Я рассмеялась. (Прим. пед.: англ. — Water; —Water who?; —What are you doing? — игра слов, последние две реплики созвучны).
Дверь открылась, и на пороге появился Олли в своих черных джинсах, свободной белой футболке и с кривой ухмылкой. Его волосы выбились из-под шапочки, когда он прислонился к открытой двери.
— Я сплю, да? — Его тело расслабилось при виде меня. — Потому что, если это так, не смей меня будить. — Я сократила расстояние между нами и потянулась к его руке, прежде чем переплести свои пальцы с его. Глаза Олли закрылись, а с губ сорвался медленный выдох. — Я был полностью разбит без тебя.
Он обхватил мою руку вокруг своей талии и обнял меня своими длинными руками, прижимая к своей груди. И мы стояли так некоторое время, обнимаясь в нежном молчании, не желая отпускать друг друга. Уткнувшись лицом в его грудь, я знала, что Олли был тем, кто показал мне, как спасти себя.
Он прижался губами к моему лбу, прежде чем его подбородок коснулся моей макушки.
— Мне так жаль. Я пытался навестить тебя, но не смог, и я не знаю, что делать, Мия. Пожалуйста, скажи мне, что это значит, что ты вернулась…
— Да, и теперь все будет по-другому.
Он откинул голову назад, чтобы видеть мое лицо.
— Что ты имеешь в виду?
— Я не сказала тебе раньше, потому что сама не была уверена, но Олли, я вспомнила все, что со мной случилось. Но самое главное, я могу чувствовать, и это останется со мной. Я остаюсь. Все, о чем ты просил — это чтобы я поверила в нас, и я верю. Эта вера превратилась во что-то прекрасное, и теперь я это понимаю. — Мой голос сорвался, а глаза наполнились слезами. — Я остаюсь, потому что с тобой у меня есть дом, Олли… он здесь. — Я положила ладонь ему на грудь.
Единственная слеза скатилась с его глаза, прежде чем он вытер лицо рукавом рубашки.
— Эмоциональная напряженность, — напомнил он мне сквозь бормотание, как будто плач передо мной заставил бы меня взглянуть на него по-другому.
Я потянулась к его лицу и уставилась в его блестящие глаза
— Тебе никогда не должно быть стыдно, Олли, особенно передо мной. Твое сердце прекрасно. Ты прекрасен. — Он кивнул, упала еще одна слеза, и я встала на цыпочки, чтобы прижаться ртом к его соленым губам.
Его ответный поцелуй был более крепким и настойчивым, и его ресницы были влажными, когда он оттащил меня от двери и повалил на матрас на полу.
Мы лежали на его кровати, и он гладил меня по волосам.
— Никто не должен знать о нас, Мия.
— Почему? Из-за запрета отношений в Долоре? — Олли не рассмеялся как я этого ожидала, и это заставило меня сесть. Мои глаза нашли его. — Что случилось?