— Нет, дело не в этом. Это просто… Я не могу поверить, что ты сделала это для меня.
Я небрежно пожала плечами. Улыбка Олли засияла, он подошел к кровати, наклонился и поцеловал меня в макушку.
— Ты невероятна. — Он сел на край матраса, мысли все еще крутились у него в голове. — Возможно, ты права… Я поставлю будильник на мобильном на всякий случай.
— Ты говоришь так прилично для того, кто только что трахнул свою девушку на глазах у четырех людей.
Олли наклонил голову в мою сторону.
— Во-первых, никогда не говори, что я трахнул тебя. Во-вторых, это было не у всех на виду. Мы были под одеялом, и они не знали, что мы делаем, и.… ты назвала себя моей девушкой?
Это слетело с моего языка так быстро, что я даже не поняла.
— Да, я думаю, разве нет?
— Это звучит так… преуменьшено, недооцененное выражение для того, что ты для меня значишь. Мне не нравится.
— Друг — термин получше?
Олли поднял с пола подушку и швырнул ее в меня.
— Убирайся отсюда…
— Партнер?
Он покачал головой.
— Нет.
— Компаньон?
Он сдвинул брови.
— Ты не чертова собака, Мия.
— Я сдаюсь, — сказала я, подняв руки вверх.
Олли переполз через меня и накинулся губами на мою шею.
— Нам не нужно название. Все, что нам нужно — это мы сами.
И он был прав. То, что мы ощущали, не должно и не могло быть определено ни одним словом.
Утро вторника должно было быть таким же, как и любое другое утро, но что-то все равно было не так. По-другому, и не в плохом смысле. С Олли было не просто комфортно. Это было бредовое состояние покоя. Все это время это был Олли. Он был наркотиком, который я продолжала принимать с моего начала пребывания здесь, и я бы с радостью получила передозировку.
Меня разбудило жужжание будильника, и я быстро повернулась, чтобы выключить его, пока он не разбудил Олли, который спокойно спал рядом со мной. Наконец-то выключив его, я легла обратно и уставилась в потолок, его ноги все еще были переплетены с моими, а на моем лице была непрошеная улыбка — измученное лицо, лишенное сна, но улыбающееся.
— Почему ты улыбаешься, милая? — прошептал Олли сонным и усталым голосом.
Взглянув на него, я увидела, что его глаза все еще были закрыты, он лежал на боку лицом ко мне. В комнате было темно в это раннее утро, но освещенное луной утреннее небо отбрасывало мягкое сияние.
— Как ты узнал, что я улыбаюсь?
— Я это чувствую.
Повернувшись на бок лицом к нему, я провела большим пальцем по его ресницам.
— Потому что я счастлива.
Он выдохнул, прежде чем уголки его губ приподнялись. Он был тем, кто делал меня счастливой, и он знал это. Об этом говорила его ямочка на щеке.
— Открой глаза, Олли.
— Нет.
— Почему нет?
— Если я открою глаза, это будет означать, что ты должна уйти, а я не готов к тому, чтобы ты уходила. Когда мои глаза закрыты, я могу представить, что сейчас воскресное утро и нам никуда не нужно. — Улыбка стала шире, и ямочка на его щеке стала глубже. — Давай, закрой глаза….
— Зачем?
— Просто закрой их. — Его рука двинулась вверх по моему боку и за спину. — Они закрыты?
Издав легкий смешок, я закрыла глаза.
— Да, Олли. Мои глаза закрыты.
— Сегодня воскресное утро, и я уже приготовил тебе кофе, прежде чем снова забраться к тебе в постель. Чувствуешь запах?
— Ммм…
— Весь день принадлежит нам, никакой работы, никаких обязательств… только ты и я. Солнце встает, Мия. Ты чувствуешь тепло, проникающее через наше эркерное окно, и как темнота за твоими веками медленно рассеивается? Ты чувствуешь это? Солнце?
Улыбка на моем лице неизбежна, когда я теряюсь в его воображении.
— Да, Олли. Я это чувствую.
— Мы можем допить кофе на берегу и закончить любоваться восходом солнца, или можем лежать в этой кровати весь день. У меня на книжной полке есть несколько книг, которые я тебе еще не читал. Или мы можем надеть кроссовки и прогуляться по набережной, взявшись за руки, потому что именно это мы делаем летним воскресным утром. Чем бы ты хотела заняться сегодня?
— Ммм… всем этим.
— Хорошо, что у нас есть весь день. — Он медленно выдохнул. — А теперь пей свой кофе, пока он не остыл.
Я открыла глаза и увидела, что Олли все еще держал веки закрытыми, потерянный в мире, который он создал для нас. И когда он открыл их, его улыбка вернулась.
— Однажды, да?
— Однажды. — Я обняла его за талию, и он потерся своим носом о мой, прежде чем поцеловать меня в лоб. — Что ты хочешь делать, когда покинешь это место?